Ух, ты! Я вспомнил, как у меня в детстве был точно такой же. И никаких батареек не нужно — дави на рукоять, и будет тебе свет. Да и кисти отлично укрепляются. Для хирурга это тоже немаловажная деталь.

Николай пожужжал фонариком, и жёлтый луч, упёршись в грязное стекло и паутину, почти не пробился внутрь.

— Да, темновато будет, — проворчал он. — Нужно топать вниз.

Марат между тем уже спустился по ступенькам, открыл подгнившую деревянную створку. Пахнуло чем-то затхлым, прохладным, пылью, влагой, землей и чем-то ещё старым и мёртвым. Где-то похоже, валялся ссохшийся трупик крысы. Но меня жутко подстегивал интерес, поэтому я первым шагнул в темноту.

Луч «жучка» прыгал по стенам, выхватывая из мрака ошмётки старых газет, облупившуюся штукатурку, груду каких-то сгнивших ящиков. Я шёл вперёд, почти на ощупь, но, наконец остановился у луча света, вырывающегося из маленького разбитого окошка.

— Посвети сюда, Николай! — попросил я.

Николай приблизился, и луч фонаря пополз по стене, по земляному полу, но… Здесь ничего не было — никакого контейнера, которого я видел в своем видении. На мгновение меня охватила паника. Всё это зря? Всё-таки галлюцинация? Я выхватил фонарик из руки Николая и бешено заработал ручкой, усиливая яркость луча и цепляясь взглядом за каждую неровность и яму.

— Постой-ка! — произнёс Марат, молчавший до этого.

Он взял у меня фонарь и посветил туда, где у самого основания стены лежал обломок штукатурки, отвалившийся от кирпичной кладки. — Смотри!

Он присел на корточки и отодвинул рукой этот кусок немного в сторону. И тогда луч фонаря выхватил из темноты нечто, от чего у меня перехватило дыхание. Это был тот самый контейнер, который я видел в своём видении.

Опера удивленно переглянулись, а Николай даже присвистнул:

— Ну, блин, ты даёшь!

— Натурально кудесник! — поддержал его Марат.

Я не ответил. Я просто протянул руку и коснулся прохладной поверхности контейнера. Он был настоящим. И ощущения были точно такими же, когда я был им — тем трупом на тележке… Это всё было по-настоящему! Значит, я действительно «прочитал» воспоминания мертвого шпиона, и сумел отыскать то, что он пытался спрятать.

Оперативники смотрели на меня с новыми непривычными выражениями — в них легко читалось уважение и, как ни странно — легкая опаска.

— Пойдем, что ли, кудесник, — хрипловато сказал Николай, хлопая меня по плечу. — Ты свою работу сделал. И еще как! Теперь нужно об этом срочно руководству доложить.

— И это, Родион… — неожиданно замялся Марат. — Если еще чего по этому делу… э-э-э… ну, в общем, всплывёт…