Там обнаружился диплом — к моему изумлению физмат, и другие документы — аспирантура, кандидатская, а затем и докторская степень. Московская школа КГБ…

«Владимир, открыта небольшая часть блока памяти Родиона Гордеева, — неожиданно сообщила Лана. — Найденная информация — документы, послужили триггером и существенно помогли с поиском».

И перед моими «глазами» на чудовищной «перемотке» (но, я все понимал, словно вспоминал нечто давно забытое) проскочила «служебная жизнь» Родиона: лейтенант в двадцать четыре года, старший лейтенант в двадцать семь, капитан к тридцати годам, и вот, совсем недавно — майор.

Часть памяти появилась, но вот личная, про семью, детей и родителей — хоть шаром кати.

«Молодец, Лана, продолжай работать в этом направлении!» — похвалил я нейросеть, хотя она в похвале и не нуждалась.

«Задание принято… и… спасибо, Владимир!» — последовал ответ, который меня слегка поразил.

Но я не стал сильно заморачиваться на этот счет, мало ли, что там мне показалось.

Я вернул документы в папку, и убрал обратно в ящик тумбочки, задвинув его на место. Скрип старого дерева прозвучал как финальный аккорд в этом странном ритуале знакомства с самим собой — нынешним собой — Родионом Гордеевым.

Теперь предстояло самое сложное — увидеть свое новое лицо. Ведь за два предыдущих дня, проведённых в прошлом, я старательно избегал смотреться в зеркало. Мельком, конечно видел, но старался не прикипать к нему взглядом, чтобы никто не заметил, как я в него пялюсь.

Я подошел к небольшому зеркалу, висевшему над столом. Стекло было мутным, с местами треснутой и облезшей амальгамой, но отражение оказалось достаточно четким. На меня смотрел незнакомый мужчина с жестковатым, волевым лицом, коротко стриженными темными волосами и внимательным, уставшим взглядом серых глаз.

Черты были правильные, правда, немного резкие, а в уголках губ залегли две глубокие складки — следы либо привычной усмешки, либо постоянного напряжения. Я попытался улыбнуться. Отражение криво и неохотно скривило рот. Ну, мне так показалось. Жутковатое чувство…

Я владел этим лицом, но абсолютно не чувствовал его и не признавал своим. И да, в нем отчётливо улавливалось сходство с Русланом Гордеевым. Они явно состояли в родстве.

«Владимир, я активировала базовые моторные и речевые шаблоны Гордеева , — снова прозвучал голос Ланы. — Это должно помочь в первичной адаптации и снизить риск несоответствующего поведения. Вы так быстрее свыкнитесь с этим телом» .

«Спасибо, — мысленно ответил я. — А что с памятью? Семья, друзья? Без этого я слепой котенок».