Он сыпал вопросами и не давал мне даже время ответить.

— Подождите! Я догадаюсь сам! Василий — очень умный парень! — не переставая улыбаться, он наморщил лоб.

В какой-то момент мне показалось, что его улыбка намертво приклеена к лицу. Потрясающе жизнерадостный человек.

— Вы… вы… Нет, не Краснов, он старше. И не Березин, тот бы сам не пришел. Так-так, говорите, что из дома забрали? Значит… Козырев! Точно! Я угадал?

— Все верно, Василий, — вздохнул я.

— Кто вам сказал мое имя⁈ — задохнулся возмущением Пяткин, но потом рассмеялся, — шучу! У вас такое забавное лицо! Вы бы видели.

На секунду мне захотелось придушить его, но я сдержался.

Василий нырнул под стол, наверное, минут на десять. Потом вылез и потряс подозрительно легкой коробкой. Его брови взлетели к самой кромке волос, и Пяткин удивленно снял крышку.

— Пусто, — чуть ли не хором сказали мы с ним.

— А куда все подевалось? — это реплика принадлежала Василию.

Он выпрямился, вытянул шею, хмуро оглядывая всех вокруг, и вдруг громко выкрикнул:

— Кто взял артефакт семь-три-восемь-пятьсот⁈

Его голос эхом прокатилось по всему логову, заставив остальных притихнуть. Все начали смотреть на нас и переглядываться.

— Так, вы его положили в пятое хранилище с пометкой «Родовое проклятие», — из-за соседней перегородки выглянула невысокая худая девочка.

— Спасибо, Аннушка! — снова просиял Василий. — Это Аннушка, самый ценный сотрудник нашего отдела. Помнит все! Пойдемте, я вам все покажу.

— Родовое проклятье? — удивленно спросил я.

— Да, если я так написал, значит, так оно и есть. Я хоть к своим ста трем годам, может, и постарел, но работу свою знаю!

Сто трем годам⁈ У меня от удивления чуть глаза на лоб не вылезли. Кого нужно убить, чтобы выглядеть также в таком почтенном возрасте⁈

Пяткин ловко лавировал среди коробок и хлама, и нам приходилось серьезно попотеть, чтобы успевать за ним.

Через десять минут полосы препятствий мы оказались возле ряда сейфовых дверей. Стальные, мощные, с множеством замков. Я точно не в хранилище банка?

— Так, седьмая дверь, — Пяткин подскочил к цифре семь и начал вводить код.

— Аннушка сказала, что пятая, — напомнил я ему.

— Точно пятая? Хотя да, все верно, родовые проклятия именно там. В седьмом — боевые артефакты. Нестабильные и взрывоопасные. Могли и голову снести.

И вот он так просто хотел открыть седьмую дверь⁈ Я выйду отсюда седым!

— Итак, вот здесь мы храним все, что может натворить много бед.

Василий с гордостью потянул на себя дверь с пятеркой, и я увидел просторное помещение. Оно было поделено на три части, как грядки в парнике, только вместо грядок силовые поля, в которых и находились артефакты.