Но не везет в последнее время Яшке. Нечего ему писать на Дмитрия Ивановича Кима. Исходит Яшка черной завистью, на коллег своих издалека поглядывая. Белович — арестован и уже расстрелян! А не надо было блистательному руководителю в любовницах путаться. Вот они и донесли на него все трое, отомстили, что неважными драгоценностями одаривал. А подсказал им да направил в нужную сторону кто? Личный водитель управленца, кто же еще. Только он мог знать всех любовниц клиента в лицо, лично их драгоценности в руках держал да черную обиду в сердцах любовниц взращивал!

Отлично работают коллеги, ударными темпами. Камышин — арестован! Гузь — застрелен при попытке к бегству! Даже на дряхлого геолога Баумгертнера накопали компромат! Ах, как красиво сработал коллега! Наркотики — не шутка! И пусть блеял на суде старичок, что опиаты ему требовались, чтоб унять постоянные сильные боли, что только для себя доставал — беспощаден оказался советский суд. Улетел на срок профессор Баумгертнер и врачиху, которая его пожалела и опиатами снабжала, за собой утянул. Жаль, не дожил старикашка до расстрела, сам собой помер. Рак у него оказался, действительно болел. Но — были опиаты? Были. Вот и получи срок.

А на Дмитрия Ивановича до сих пор у Яшки ничего нет. Серьезные товарищи в серьезной организации уже недоумение высказывают. Мол, не расслабился ли ты, Яша, не потерял ли рабоче-крестьянскую бдительность? Да не расслабился он и не потерял — но нет ничего на клиента! В рестораны не ходит, деньгами не сорит! Подарками любовниц не осыпает, нет у него любовниц, хоть и красив сногсшибательно, сволочь, и девки на него заглядываются. Но верен, гад, своей женушке. И она ему — тоже. Яшка даже слегка отступил в отчаянии от собственных принципов, попытался ненавязчиво знойную красавицу сам соблазнить — не выгорело дело. Так огреб — в голове до сих пор гулом отзывается. Тяжела рука у красотки! Больше не рисковал Яшка к ней подступаться. Она ведь в следующий раз не сковородником могла навернуть, а утюгом!

И по работе главного расчетчика стройки не зацепить. Не разбирается Яшка в строительных делах. А кто разбирается — с Дмитрием Ивановичем не связываются. Товарищ Ким за каждым своим словом следит, лишнего от него не услышишь. А кто пытался внаглую надавить — горько о том пожалели. Вон товарищ Лодейников потребовал запустить эстакаду к красной дате — посмотрел спокойненько товарищ Ким и предложил Лодейникову под ту эстакаду на динамических испытаниях самому встать. Так сказать, гарантом прочности. И сообщил бесстрастно, что по его расчетам рухнет эстакада без грунтоукрепительных работ с вероятностью в девяносто процентов. Не был трусом товарищ Лодейников, Гражданскую прошел и героем вернулся, но на десять процентов все же не рискнул поставить свою жизнь, и на то не посмотрел, что многие были свидетелями разговора. А эстакада, естественно, рухнула, потому что не ошибается в расчетах товарищ Ким. Бросились расследовать — а у товарища Кима на руках все документы с подписями и Лодейникова, и прочих ответственных лиц. Еле выкрутился тогда товарищ Лодейников, только связи в ВЧК и спасли. А товарищ Ким дальше продолжил работать — спокойно, безошибочно, круглыми сутками напролет, всего себя отдавая делу строительства первого в мире социалистического государства. Восстановили по его расчетам эстакаду, на испытаниях сам Ким под нее и встал, не побоялся. А чего ему бояться, если прочность — стопроцентная? Пошли по стройке позорные слухи о трусе Лодейникове — а не подкопаешься. Сам товарищ Ким ведь слова не сказал.