— Сам виноват, — буркнул сержант. — Зачем запугивал?

— Специально, — улыбнулся музыкант. — Чтобы он испугался и на допрос меня повел, чтоб получше разобраться в угрозе. Если б в камеру отправил, как изначально планировал, оттуда было б сложней выбраться. Но ты не отвлекай меня, слушай, это и тебя касается. Леонид Галан — он профессионал, начинал службу еще в царской охранке. Очень умело в революционное подполье внедрялся, талантливо. Мало кто о его прошлом осведомлен, по виду он настоящий большевик с дореволюционным стажем. Но я знаю. И ты теперь знаешь. Подумай, что он с тобой сделает, чтоб тайну свою сохранить.

— Вранье, — твердо сказал сержант.

— Как хочешь. Что не вранье, на своей шкуре убедишься. Дальше: ты Ваня, под серьезное служебное расследование вернешься. И позиция у тебя очень незавидная. Ведь что увидят следователи? Что ты меня догнал и вместе со мной сбежал. Вот если б ты трупом был, тогда другое дело, тогда ты герой. А к живому сразу вопрос, почему не скрутил меня, не задержал. Ты вон какой здоровый, спортсмен, наверно. А я тощий. Не поверят, что я тебя победил в рукопашной. Ты же целый, ножом не порезанный, голова не разбита.

— Ага, а челюсть? — проворчал сержант. — Чем-то стукнул, до сих пор болит.

— Ногой, Ваня, ногой. Я музыкант, руки свои берегу, мне кулаками нельзя бить. А ногами я на балалайке не играю, ими самый раз по челюсти лупить. Но ты дальше слушай. Вот следы нашей ночевки найдут, что подумают? Подумают, что добровольно со мной пошел. Крови нет, следов волочения тоже. Значит, сам ты со мной шел, не заставлял я тебя. Еще и вещи наши тащил — значит, напарник мой по шпионским делам. И оружие при тебе останется, и документы, и никак ты это не объяснишь требовательным товарищам. Тут тебе, Ваня, и конец. Точно на моем месте окажешься, хорошо прочувствуешь, каково это. Месть это, но не за свою судьбу поломанную, а за детей, понял?

— И зачем ты мне все это объясняешь? — враз охрипшим голосом спросил сержант.

— А затем, брат, чтоб ты осознал: надеяться тебе в твоем положении остается только на умного, честного и справедливого следователя. Который тебя выслушает и постарается понять, а не признания выбивать да к расстрельной стенке тащить. Только на него, нет у тебя другого варианта спасти жизнь. Ваня… если случится чудо и останешься в системе, постарайся стать таким следователем. Дай надежду на справедливое разбирательство тысячам арестованных, нет у них другого способа спастись, кроме как повстречать в допросном кабинете хорошего человека. То есть тебя.