— Это ты, брат, верно сказал, что для воров да шпаны светлое будущее строим, — озабоченно пробормотал товарищ Артем. — Срочно надо за беспризорников браться! А то, ишь, они на воров работают! Так на коллегии и доложу!

— Потом и доложите, а сейчас поважнее дела есть, — хмуро сказал Колька. — У Димки рана чистая, а все одно воспалиться может. В больницу его надо определить, да не в любую, а в хорошую, где и питание, и уход правильный. В чекистскую больницу.

— С чего ты решил, что у нас таковые имеются? — вскинулся чекист. — Мы власть народная, на тех же пайках, что и весь народ, живем, в тех же больничках дырки свои штопаем!

— Потому и решил, что всякая власть себе побольше норовит хапнуть, — неприятно улыбнулся Колька. — Есть у вас своя больничка. Могу и адрес сказать. Четвертая кремлевская называется. Вот туда Димку и надо. Ты уж постарайся, товарищ Артем, Димка кровь за советскую власть пролил, в особо важной операции ЧК участвовал.

— Все-то вы, босяки, знаете! — проворчал чекист. — В тую больницу и меня не сразу пустят…

Однако извозчика нанял, позвонил куда-то из своей ЧК, и увезли Димку. Как он неохотно пояснил, мнение старых большевиков кое-что да значит. И почудилось ребятам, что «старые большевики» — это не просто знакомые товарища Артема по партийной работе. «Старые большевики» — как название организации прозвучало. Посмотрел Колька остро на Любку, а та в ответ еле заметно кивнула, как будто подтвердила что-то, только им двоим известное.

А товарищ Артем, как вышел из своей ЧК, так и заявил решительно:

— Ну, пойдем, герои, теперь ваше будущее устраивать, чтоб оно светлым получилось! Где вы, говорите, проживаете? Понятно, что на улице, но где именно? Вот туда и ведите.

Переглянулись ребята. Посоветовали товарищу Артему заменить суровую кожаную куртку на простой пиджачок, да и пошли.

В барак к Кольке товарищ Артем осторожно зашел. Большой он, товарищ Артем, высокий да широкий, а барак того и гляди развалится, ежели чего не того плечом задеть.

Долго моргал товарищ Артем, привыкал к сумраку комнаты. Но привык, огляделся, оценил нищую обстановку и недовольно кашлянул. А потом встретился взглядом с колькиной мамой, и словно по голове его шарахнули. Постоял, как будто покачался даже и под ее гордым взглядом слегка в размере убавился.

— Вот, значит, так вы и пробавляетесь? — смущенно пробормотал чекист. — Это, конечно, не дело.

— Спасибо народной власти, — непримиримо сказала женщина.

Вспыхнул гневом чекист, хотел сказать что-то резкое и революционное, но тут Верка головенку из-под одеяла высунула, уставилась с любопытством на незнакомого дядьку.