— А здесь тогда как оказался, если немец?
— Так кто-то должен лечить психику наших больших военных начальников? После войны у многих кукуха съехала. Ну вот, предложили переехать, я согласился.
— Колька, ну врешь же! — рассердилась Любка. — А наградили за что? Ты сказал — тебя наградили!
— Да… я ж в Германии не только лечил, но и разнюхивал, и подглядывал. Ну и передавал куда надо потом, естественно. Про любимую актрису Гитлера Книппер-Чехову слышали, да? Ну вот примерно так же. Ее ведь тоже сначала арестовали. А потом отпустили. И наградили — тайно. Вот представьте, что я Книппер-Чехова. Только мужчина. Ну, как-то так.
Любка опасно прищурила глаза:
— Так слухи про личного врача Лени Рифеншталь…
— Не было! — быстро сказал Николай. — А что было — все неправда. И вообще не болтайте, а то дойдет до мамы, а она ж мама! Все мозги вынесет за недостойное поведение.
— Ладно, прикроем, коллега, так и быть, — хмыкнула Любка. — Тем более что Инессе Павловне, как всегда, не до тебя, двоих детишек от товарища Артема растит в Аргентине. Но что-то ты, Коленька, все же врешь! Вернулся в Москву, спокойно ходишь там, где тебя многие знали и запросто узнают… не верю.
— Я? Вру⁈ — округлил честные глаза Николай. — Я ж не в Москве живу, в Новосибирске! А здесь так, наездами! А и узнает кто — ну и что? А я скажу, что брат, потому и похож! Тем более что был у меня двоюродный, в Гражданскую где-то сгинул…
— Коля, — устало вздохнула Любка. — Ну кому ты заливаешь? А отпечатки пальцев? Ты с номенклатурой работаешь, твои отпечатки в спецкартотеке, лично видела.
— Ладно! — с досадой сдался Николай. — Вот же недоверчивая! Между прочим, со всеми остальными мои сказки вполне проходят! Ну да, на самом деле наверху знают, кто я такой. Признали, что в моем деле слегка перегнули, предложили все забыть и начать с чистого листа. Я согласился.
— Коля…
— Я согласился, но ничего не забыл.
— Ой! — вдруг охнула Любка. — Ребята! А где Болотный конец?
Они долго смотрели на новые заводские корпуса, которые поднялись на месте бывшей рабочей окраины.
— Когда-то же его должны были снести, — пробормотал Дмитрий Иванович. — Он и так еле держался, весь сгнил. Болото засыпали грунтом от строительства метро, перемешали со шлаком, утрамбовали…
— Ребята, у меня такое чувство, что это наше детство землей засыпали, — задумчиво сказала Любка. — Чтоб забыли все, о чем мы мечтали. Как будто и не было никогда весны революции.
— Аналогично, — кивнул Николай.
— Да что вы такое несете? — тут же взъерепенился Дмитрий. — В войне победили? Победили! Живы остались? Социализм строим? Карточки отменили? Скоро товарами магазины наполним и вообще здорово заживем!