И еще по машинам стреляли.

В первый раз это случилось, когда политрук сидел рядом с сержантом в кабине и многословно разъяснял товарищу комсомольцу освободительную сущность рабоче-крестьянской Красной Армии. Мол, западные братья-славяне только и ждут, когда с них сбросят польско-панское иго, прелестные гуцулки встретят воинов цветами, а прикарпатские украинцы бросятся обнимать красноармейцев со слезами радости на глазах. Сержант, которому капитан Ким перед передислокацией довел реальное положение дел, машинально кивал, следил за обстановкой и ясно видел, что их колонна из шести машин приближается к очередному месту возможной засады. На тренировках, так не вовремя прерванных ябедой политрука, бойцы специально учились такие места примечать заранее по ряду примет.

Тут и прилетела в бронированную дверцу полуторки пуля.

Да не одна.

Сержант начал действовать мгновенно, точно так, как отрабатывали на тренировках. Не остановился, не затормозил резко, а протянул грузовик до ближайшей канавы — и только там ударил по тормозам. Перегнулся через ошалевшего политрука, распахнул пассажирскую дверцу и сильным толчком вышиб политработника наружу. Политрук улетел в канаву, только фуражка сверкнула.

А сержант выдернул из крепления карабин, выкатился из машины, залег за скатами и торопливо нашарил на груди сигнальный свисток. Где капитан Ким раздобыл эти дьявольские устройства, неизвестно, но их мерзкие трели гарантированно перекрывали шум автомобильных двигателей. Ну а таблицу звуковых сигналов в роте намертво заучили все и сдавали зачеты по сигналам ежемесячно. Как и по флажковым, и по световым.

Услышав знакомые сигналы, водители пришли в движение. Перебежками выдвинуться по флангам! Подавить огнем противника, чтоб он, сука, голов поднять не смел! Обойти с тыла и расстрелять в упор сволочей!

Через десять минут хрипящий от бега боец притащил к головной полуторке три винтовки незнакомой конструкции и доложил, что «конец плешивому котенку», наделали в трех диверсантах больше двух десятков дырок.

Тут-то политрук и ожил. Выскочил из канавы, бледный от бешенства, схватил сержанта за грудки и начал трясти:

— Ты почему не выполнял мои приказы, сволочь⁈ Я же скомандовал атаку!

Сержант Серебряков чисто машинально сбил захват в сторону. Учил его капитан Ким всего трем приемам, но зато научил на совесть, чуть обратно в канаву не улетел политрук.

— Руки придержите, — посоветовал сержант. — Чай не в царской армии, не белый офицер.

— Ты почему не выполнял мои приказы⁈ — снова рявкнул политрук и схватился за наган. — Под трибунал пойдешь за сопротивление политработнику!