Вот и товарищ Розенбаум к вечеру умотался так, что один гул тяжелый в голове да желание упасть и не вставать. Но — помнит о своей сверхзадаче посланец партии, держится. Снова идет в обход по корпусам и палатам, не вмешивается на этот раз в разговоры, только случает внимательно и пытается понять происходящее. И особым отделом мозга настраивается на одно слово — Ким. Как только произнесет кто фамилию начальника госпиталя, в слух обращается комиссар, ни одного слова не упустит.

Много он узнал о начальнике госпиталя всего за один день. Прямо говоря, боготворят начальника госпиталя врачи. Кто завидует черной завистью, кто тайно исходит ядовитой ненавистью, кто уважением сияет — но боготворят все. Потому что Николай Иванович умеет делать невозможное. Именно так, не больше и не меньше. Вытаскивает безнадежных больных. Вроде должен умереть человек, уже умирает, но попадает в руки Николая Ивановича, и остается ни с чем безносая. Причем даже ведь и не режет. Имеются прекрасные хирурги в госпитале, великолепно со своей работой справляются. Николай Иванович — он по другой части. Как понял товарищ Розенбаум, часто бьются головой военные. В военных конфликтах — это само собой разумеется. Но и в обычной службе происшествий хватает. От близких разрывов, от ударов прикладами — но чаще всего от падений с лошади теряют военные сознание и не всегда его обратно возвращают. Много кавалерийских частей в РККА, часто падают конники на учениях да тренировках… и получают в результате тяжелейшие контузии, с которыми никто не знает, что делать. Не лечатся контузии, такие вот дела. Самого товарища Гайдара не могут врачи вытащить, страдает великий детский писатель от страшных головных болей, руки себе в припадках режет, чтоб перенаправить нескончаемую боль в другое место, водкой себя глушит… А попал товарищ Гайдар в руки Николая Ивановича и ожил. По крайней мере, так в госпитале говорят. Румянец на щеки вернулся, даже обратно в армию просится, не видит своей жизни вне борьбы за рабоче-крестьянское дело. В армию товарища Гайдара, понятное дело, не вернули. Безрассудные да неопытные шестнадцатилетние командиры полков только в Гражданской были возможны ввиду чрезвычайных обстоятельств, но окрепло рабоче-крестьянское государство, выросли, обучились военному делу новые командиры. Нет больше места в армии героям Гражданской войны, прошло время сумасшедших самоучек. Кто принял новую данность — тихо ушли в гражданскую жизнь. Кто не принял — тех тихо убрали. И только лучше всем от этого стало. Вон тот же Гайдар — какие прекрасные повести для детей в результате написал!