В общем, через месяц семья Водкиных въехала в свой новый дом в Царском Селе. Сопровождал «молодожёнов» унтер-офицер Иванов, который по возрасту вполне мог сыграть роль увечного отставника, взятого на содержание сердобольным бывшим полковым зауряд-врачом. А то, что сей совершенно седой отставник далеко не гренадерского роста отменно владеет приёмами джиу-джитсу, без промаха стреляет и способен пальцами согнуть медный пятак, было известно лишь очень узкому кругу заинтересованных лиц.
Постепенно жизнь на новом месте налаживалась. Елена Александровна прекрасно управлялась в аптеке, на стене которой висела большая фотография Антонины Болеславовны Лесневской, весьма известной и влиятельной дамы, возглавлявшей женскую фармацевтическую школу, которая, впрочем, уже успела повысить свой статус до института. Евстафий Иванович по рекомендации подполковника открыл небольшой кабинет физиотерапии, помня слова Воронцова о том, что обилие всевозможных электрических приборов — идеальное место для хранения рации.
Его рабочее место украшал портрет, на котором легко можно было узнать его императорское высочество принца Ольденбургского в бытность еще генерал-майором во время русско-турецкой войны. Наличие данного портрета в совокупности с видавшим виды солдатским Георгием и новеньким Владимиром с мечами на сюртуке господина Водкина тонко, но абсолютно прозрачно указывали на личное знакомство отставного военного медика с самим принцем.
Жизнь стала входить в размеренную колею, супруги принимали гостей и сами делали ответные визиты… В целом царскосельское общество приняло Водкиных достаточно благожелательно, хотя и не обошлось без некоторых пересудов местных сплетниц, которые, увы, есть всегда и везде. Были попытки посудачить по поводу «неравного брака», тем паче, что подобно персонажу картины Пукирева, Евстафий Иванович был обладателем ордена святого Владимира, да и разница в возрасте супругов была, как говорится, налицо. Но сплетни быстро сошли на нет. То, что мужья в России были, как правило, старше жен, считалось общепринятым. Да и война внесла свои коррективы, тысячи молодых мужчин пали на поле брани или попали в плен. Так что в пересудах «кумушек» чувствовалась скорее зависть к тому, что эта «далеко не девица» сумела урвать свой кусочек женского счастья…
Окончательная черта в пересудах была подведена, когда сеансы физиотерапии, проводимые доктором, сумели существенно поправить здоровье председателя Приходского попечительного совета протоиерея Афанасия Беляева, который помимо всего прочего был ещё и духовником семьи императора Николая II, а также остановили процесс потери волос у директора реального училища статского советника Эраста Платоновича Цытовича, который когда-то преподавал физику великим княжнам Ольге и Татьяне Николаевнам. Помимо этого ряд высокопоставленных местных дам полностью излечились от мигрени благодаря растительным препаратам, широкий выбор которых был в аптеке у Елены Александровны, но, самое главное, как весьма точно говорит старинная турецкая пословица, — «Без мудреца и врача не проживешь», никто не пожелает иметь врагом медика…