Как-то незаметно он привык почти весь день проводить в своем старом рабочем кабинете и частенько оставался там же на ночь. И всё чаще во время бессонных ночных бдений в кабинете его посещала мысль о самоубийстве, и тогда он доставал спрятанный за книгами револьвер, позаимствованный из оружейной коллекции. Искушение было велико! Одно нажатие на курок — и исчезнет всё: боль, душевные муки, чувство собственного бессилия и затягивающее, как омут, отчаяние. Последним барьером оставалась лишь искренняя вера в Бога и отвращение к страшному греху самоубийства. Но всё чаще и чаще револьвер оказывался на столе и, подобно магниту, притягивал к себе. Спасло только чудо — в очередной раз потянувшись за оружием, император неловко, левой рукой, свалил на пол книгу. И строчка на открывшейся странице как током ударила по нервам!..
«Нет больше той любви, аще кто положит душу свою за други своя!»
Ночь снова была бессонной, но ниспосланное свыше откровение придало сил. Пусть он перестал быть императором, но остался мужем и отцом! Нежно любимая Аликс, дочери, Алёшка, его долгожданная надежда и наследник! Отныне он будет жить ради них!..
Так он думал ещё вчера утром. Но Господь, сниспослав откровение, тут же дополнил его испытанием… Для Николая не было секретом, что Фамилия не любит ни его, ни Аликс. Что все эти дядюшки и прочие родственники в открытую составляли «русскую Фронду». Но он и не подозревал, что человек их круга, в чьих жилах текла кровь нескольких поколений Романовых, способен на такое!..
Великий князь Кирилл Владимирович прибыл со своим Гвардейским экипажем в Царское Село, объяснив свои действия волнениями в столице и необходимостью усиления охраны императорской резиденции. Между ними никогда не было близких отношений, но в тот момент Николай был благодарен своему кузену… Который чуть позже объявил его с Аликс арестованными, а девочек и Алексея — заложниками. И, чтобы спасти своих детей, он, Николай, должен отменить указ о назначении Михаила регентом и на его место назначить Кирилла!
Запертый, как узник в подземелье, в своём кабинете, Николай всё это время молился, надеясь, что Господь подскажет правильное решение, но Небо было глухо к мольбе бывшего императора…
Хоть планы дворца, считавшиеся супер-пуперсекретными, достать Фёдор Артурыч не смог, но информационную поддержку операции оказал достаточную. Через нашего давнего знакомца доктора Водкина, ныне успешно занимавшегося физиотерапевтическим и аптечным бизнесом в Царском Селе. Затюканный ранее злопыхательством и интригами коллег по службе и поимевший на этой почве тесную дружбу с различными спиртосодержащими жидкостями, доктор после реабилитации в Институте и регулярного воздействия мягких и незаметных женских чар со стороны внезапно обретённой супруги изменился до неузнаваемости. В большей степени это выразилось в проявившихся способностях заводить нужные знакомства и по крупицам собирать и анализировать информацию, поступающую от многочисленных пациентов из числа дворцовой бюрократии во время сеансов лечения, — информацию, очень нужную для нас, поскольку являлся теперь Евстафий Иванович кем-то вроде резидента, нашими глазами и ушами в Царском Селе. Мы ещё только собирались в дорогу, а «волшебная птица радива» шифрованным сообщением уже начирикала ему, чтобы встречал гостей, которые будут разбираться в вопросе, кого можно брать в заложники, а кого — нет. И соответственно, — кому это дозволено, а кому и поплохеть может от такой наглости.