— Сколько ещё будешь тянуть кота за яйца⁈ Людей уже открыто на улицах режут! Девчонку — ножом в сердце… Она б сама всё отдала… — Первый раз называю Фёдора Артурыча на «ты» и полицейских современным обозначением. — Стратег хренов!.. Мало тебе три с половиной сотни ментов за два дня⁈ Хочешь, чтобы по улицам реки крови текли⁈ Не помнишь, что Воронцов рассказывал⁈ Как его семью в девятьсот пятом такие же вот!.. А потом дом подожгли, чтоб концов не сыскать!..
— Денис!..
— Что — Денис⁈ Крови ждёшь⁈ Будет тебе кровь!.. Меня до утра нет!.. А там — посмотрим!..
«Языки» оказались более чем откровенными, сдуру принимая наши действия за кустарную самодеятельность горстки разрозненных фанатиков-монархистов. От них, помимо всего прочего, и узнали интересную новость. Оказывается, чтобы комфортней было революционировать, в определённых местах были устроены общежития-столовые для активистов и агитаторов. Пришёл человек в цех, пообещал рабочим новую и светлую жизнь, дал — кому по семь рубликов, а кому и в морду, если от коллектива отрывается, вывел на демонстрацию, прошёл, где надо, и — отдыхать. Пожрать горяченького, водочки хлебнуть — свобода всё-таки, на коечку завалиться… а если рядом какая-нибудь мамзель-эмансипэ, так вообще здорово!..
Так что пришлось сегодня ночью наведаться со своими диверсами в Вольно-экономическое общество на Измайловском и на Калашниковскую биржу. Тихонько вошли, тихонько поздоровались… Курсисток, на их счастье, там не оказалось, поэтому после недолгого спора, кто из присутствующих больше ценен для революции, забрали с собой троих, а остальные дружно начали остывать, чтобы утром официально пополнить списки павших борцов за народное счастье…
Утро началось в семь с копейками, поспать удалось от силы часа три, потом нагрянул Бессонов, переодетый земгусаром. Ротмистр был предельно краток:
— Пора. Срочно к генералу. Подробности потом…
Быстро собираюсь, на выходе из квартиры он меня притормаживает и суёт в руки красную ленту с булавкой.
— Нацепите для маскировки…
Значит, действительно — пора! Завязываю бантик, присобачиваю его на шинель, быстро садимся в пролётку с поднятым верхом. Ехать недалеко, но народу на улице хватает. Один раз возле костра, разложенного прямо на мостовой, нас останавливают какие-то солдаты, опьянённые воздухом свободы и, судя по перегару, дешёвой сивухой. Красные банты на расхристанных шинелях, на штыках винтовок…
— Кто такие? — подозрительно вопрошает сунувшийся в пролётку крепенький студент с мелкашечным велодогом в руке.
— Здравствуйте, любезный! — Ротмистр — само обаяние, улыбается так, будто встретил закадычного друга. — Гражданин капитан со своей ротой прибыл из Гатчины. Едем вот становиться на довольствие…