Вечеринка в аду. Лос-Анджелес, США.

Джулиан Вэнс, голливудский продюсер, чье имя на постере гарантировало стомиллионные сборы, поднял бокал с шампанским. Его вилла на Бель-Эйр, стеклянный шедевр архитектуры с видом на весь Лос-Анджелес, гудела от сотен голосов. Музыка пульсировала в ритме ночного города, огни которого расстилались внизу, как упавшее на землю созвездие. Полуобнаженные модели с идеальными телами смеялись у бассейна, знаменитые актеры обсуждали новые контракты, а в воздухе пахло дорогим парфюмом, марихуаной и деньгами.

— За «Алого жнеца»! — провозгласил Джулиан. — И за то, чтобы он принес нам еще один миллиард!

Толпа взревела. Никто не обращал внимания на тревожные сообщения, которые последние пару часов всплывали на экранах смартфонов. Война? Политика? Это было скучно. Это было для другого мира, не для их Олимпа, где единственной реальностью являлись рейтинги, лайки и кассовые сборы.

Хлоя Мэдисон, восходящая звезда и любовница Вэнса, провела пальцем по его груди.

— Джулиан, милый, ты не видел новости? Говорят, что-то серьезное…

— Расслабься, детка, — усмехнулся он. — Серьезное, это когда твой фильм проваливается в прокате. А это… просто очередное шоу для плебса. Они всегда бряцают оружием. Налей себе еще Cristal.

В этот самый момент одна из разделяющихся боеголовок межконтинентальной баллистической ракеты РС-28 «Сармат» вошла в атмосферу над Калифорнией. Она несла в себе 750 килотонн лютой неприкрытой ярости.

Первым был свет.

Небо над Лос-Анджелесом, от океана до гор, вспыхнуло светом, по сравнению с которым полуденное солнце показалось бы тусклой лампочкой. Это был не желтый и не белый свет. Он был магниевым, абсолютным, выжигающим сетчатку даже сквозь закрытые веки. Музыка мгновенно оборвалась. Сотни людей на вилле замерли, инстинктивно повернувшись к источнику света. Их зрачки, расширенные от алкоголя и наркотиков, не успели сузиться. Они ослепли в ту же долю секунды.

Джулиан Вэнс выронил бокал. Он успел увидеть, как панорамные бронированные стекла его виллы стали молочно-белыми и потекли, как пластик. Он почувствовал прикосновение тепловой волны. Это было не похоже на жар от огня. Это было всепроникающее излучение, которое вскипятило воду в бассейне и в их собственных телах.

Крики застряли в горле, потому что легкие сварились. Дорогие платья и смокинги вспыхнули и обратились в пепел прямо на телах. Хлоя Мэдисон, чье лицо украшало обложки всех глянцевых журналов, превратилась в обугленную статую с открытым в беззвучном крике ртом.

А затем, через две секунды после вспышки, пришла ударная волна. Стеклянная вилла Джулиана Вэнса, стоившая девяносто миллионов долларов, перестала существовать. Ее просто сдуло с холма, как пыль. Вместе с ней в огненный смерч унесло останки сотен самых красивых, богатых и знаменитых людей планеты. Их миллиарды, их слава, их контракты, все испарилось вместе с их плотью. Город ангелов стал их общим крематорием.