И тогда он это увидел.

Далеко на горизонте, там, где под облаками должны были спать Дели и другие мегаполисы, небо вспыхнуло. Не одна вспышка. Десятки. Они расцветали, как беззвучные, смертоносные цветы, на мгновение становясь ярче солнца. Грибовидные облака медленно поднимались сквозь облачный покров, похожие на злокачественные опухоли на теле планеты.

Адриан замер, забыв о холоде и нехватке кислорода. Он повернулся на север, в сторону Китая и России. И там, за гималайскими хребтами, он увидел то же самое. Новые и новые вспышки озаряли горизонт. Он не знал, кто и по кому наносит удары. Он видел лишь то, что его мир, вся его цивилизация, там, внизу, пожирала сама себя в ядерном огне.

Он стал единственным зрителем этого апокалиптического театра, наблюдая за ним с самого высокого балкона в мире. Он покорил гору, но потерял планету. Чувство триумфа сменилось вселенским, леденящим душу одиночеством. Альпинист был в безопасности от ударных волн и огненных смерчей. Но он был обречен. Когда он спустится, если спустится, его будет ждать мир, отравленный радиацией.

Адриан сел на снег, уронив ледоруб. Он смотрел, как внизу горит его прошлое, настоящее и будущее. И впервые в своей жизни бесстрашный альпинист заплакал. Не от страха. От чудовищной, необратимой потери.

Отравленное вино. Прованс, Франция.

Жан-Люк, 82-летний винодел, сидел на террасе своего старого каменного дома в Провансе. Перед ним расстилались его виноградники, дело всей его жизни и жизни его предков. Утреннее солнце мягко освещало холмы, пахло лавандой и розмарином. Он только что услышал по радио, что французский президент отдал приказ о «финальном предупреждении». Это означало, что ракеты М51.3 с подводных лодок класса «Le Triomphant» где-то в Атлантике уже стартовали. Это был ответный удар.

Жан-Люк никогда не был военным, но он помнил рассказы отца о прошлой войне. Однако он знал, что эта война, последняя.

Внезапно на южном горизонте, там, где находился большой военный порт Тулон, небо озарилось нестерпимо яркой вспышкой. Жан-Люк инстинктивно зажмурился. Он не услышал звука. Расстояние было слишком велико. Но через пару минут до него дошла дрожь земли. А еще через минуту, глухой, тяжелый удар, от которого зазвенели бокалы на столе.

Мужчина встал и посмотрел на свои виноградники. Лоза, которую его прадед посадил больше ста лет назад. Вино, которое ценилось по всей Европе. Он вдруг понял, что все это кончено. Не из-за взрыва там, далеко. А из-за того, что придет после. Невидимый, безвкусный пепел, который ветер уже нес с юга. Радиоактивные осадки, которые отравят его землю, его воду, его виноград.