Мужчина вошел в свой погреб, где хранились бутылки лучших урожаев. Он взял бутылку 1985 года, своего лучшего года. Откупорил ее и налил себе полный бокал. Аромат был божественным.
Жан-Люк вышел обратно на террасу. На юге к небу поднимался уродливый гриб. Ветер, несущий смерть, уже шелестел в листьях виноградника.
— À votre santé, salauds, — прошептал он, поднимая бокал. — За ваше здоровье, ублюдки.
Он сделал большой глоток. Вино было великолепным. Последний вкус умирающего мира.
Молитва в огне. Краснодар, Россия.
Свято-Екатерининский кафедральный собор в Краснодаре был переполнен. Люди стояли так плотно, что не могли пошевелиться. Старики, женщины, дети, все они пришли сюда в поисках спасения, когда завыли сирены гражданской обороны. Они несли иконы, плакали и молились. Запах ладана смешался с запахом пота и страха.
Отец Алексей, седовласый священник, читал акафист Пресвятой Богородице. Голос служителя сильно дрожал, но он продолжал, пытаясь перекричать гул, доносившийся с улицы. Он знал, что их город, важный транспортный узел и находится недалеко от военных баз. Он был целью. Но куда еще было идти этим людям? Бомбоубежищ на всех не хватило.
— Радуйся, Заступнице усердная рода христианского! — возгласил он.
В этот момент земля под собором вздрогнула. Огромные витражи в окнах задребезжали и лопнули, осыпая молящихся дождем цветного стекла. С купола посыпалась позолота. Толпа в ужасе закричала.
Боеголовка W87 мощностью 300 килотонн, доставленная межконтинентальной ракетой LGM-30G Minuteman III с базы в Вайоминге, взорвалась в воздухе над северо-западной частью города, накрывая военные объекты и аэродром. До собора было несколько километров.
Отец Алексей поднял свой крест, глядя на паству.
— Не бойтесь! Господь с нами!
Сначала пришла вспышка. Она пронзила собор сквозь пустые оконные проемы, на мгновение высветив в рентгеновских лучах скелеты под одеждой. Затем, почти мгновенно, пришел жар. Температура воздуха внутри собора подскочила на сотни градусов. Деревянные иконостасы, скамьи, одежда на людях, все это вспыхнуло одновременно.
Церковь превратилась в гигантскую печь. Люди загорались. Их крики сливались в один нечеловеческий вой. Отец Алексей почувствовал, как его ряса вспыхнула, как огонь опалил его бороду и лицо. Он упал на колени, все еще сжимая крест. Последней мыслью была не молитва. Это был вопрос, полный горького недоумения: «За что, Господи?..»
Через секунду ударная волна снесла купола и стены собора, похоронив под обломками сотни обгоревших тел. В этом аду не было ни праведников, ни грешников. Были только жертвы.