— Ты подозрительно хорошо осведомлен! — доверительно произношу я и приобнимаю друга за плечи. — Три плюс три, три плюс два или три плюс один⁈ Или просто три⁈

— Урод! — возмущенно восклицает Андрей, сбрасывает мою руку и уходит вглубь гостиной.

Там он останавливается у книжного шкафа и начинает внимательно изучать переплеты старинных книг. На кончике языка вертится шутка о том, что во время многочисленных визитов к братьям он был так занят, что не удосужился ознакомиться с их литературными пристрастиями, но я не хочу перегибать палку.

— Не обижайся! — примирительно прошу я, останавливаясь рядом. — Я же шучу!

Трубецкой поворачивается и недоверчиво смотрит на меня. Я открыто улыбаюсь и пожимаю плечами.

— И я тебя не осуждаю…

Мне в лицо летит правый кулак Андрея, я принимаю удар левой ладонью, а правой рукой хватаю его за шею и прижимаю к себе, чтобы избежать ненужных травм и разрушений.

— А теперь вист, друзья⁈ — синхронно вопрошают неслышно появившиеся в гостиной братья.

Мы стремительно отстраняемся друг от друга и синхронно же киваем. Юсуповы переоделись в тенниски и узкие бриджи. Настоящие аристократы, патриции до мозга костей! А я и сам дворняга, и на Трубецкого дурно влияю.

Столик для игры в преферанс расположен у окна, выходящего на Москву, но я сажусь к нему спиной и оглядываю помещение еще раз. В апартаментах Юсуповых по-домашнему уютно, хотя дизайн интерьера выполнен в классическом имперском стиле. Главные увлечения наследников Красных выставлены напоказ: это секс, книги и игра в карты. Впервые задумываюсь о том, что любое мое жилище всегда будет безликим и стерильным, если не считать удобного места за самым современным компьютером.

Преферанс — игра спокойная, даже скучная, не вяжущаяся с моим характером. Но Приют научил многому, и я могу расписать пульку. Только мне не нужны висты, мне нужны вывернутые наизнанку души наследников Великих Родов!

— Шесть пик! — начинает торговлю Радослав Юсупов и переводит взгляд на брата.

Бореслав, сидящий по часовой стрелке от него, смотрит на нас с Трубецким поверх развернутых карт, которые держит на уровне глаз и медлит с ответом. Видимо, на сильную игру он не надеется, но упускать шанс не хочет.

— Пас, — с сожалением говорит он и выжидательно смотрит на меня.

— В задницу Темного эти карты! — восклицаю я и бросаю их на зеленое сукно рубашками вниз. — Поговорите со мной! Спросите, как мне жилось в сиротском доме, как прошло мое детство, на что я дрочил, что чувствую, оказавшись в вашем кругу, как сосут дворовые девки и как дерутся дворовые пацаны⁈ Спросите — чем живут бездари⁈ Почему вы делаете вид, будто я с вами одного круга и всегда ему принадлежал⁈ Что вам от меня нужно на самом деле⁈