— Они же черные⁈ — ошарашенно произношу я.
— Естественно, ты же идешь на вечеринку Темных!
— Черные — единственные линзы, которые я до сих пор не примерял, — пожимаю плечами и подхожу к зеркалу.
В черных линзах я становлюсь похож на одного из охранников посольства Темных. Становлюсь похож на османского юношу. Я удивленно рассматриваю собственное отражение, как будто вижу его впервые. Моя мать — Темная. Вот откуда у меня тонкие черты лица, узкие высокие скулы и чуть загнутый к кончику нос!
— Нравится⁈ — игриво спрашивает Кара и обнимает меня за плечи. — В этих линзах, да в Сатрапии — ты стал бы звездой!
Она собирает мои волосы в хвост и затягивает его черной резинкой, и до меня доходит значение фразы, произнесенной Карой пару минут назад.
— Я иду на вечеринку один? — уточняю я, глядя на отражение едва знакомого парня.
— Жена Цезаря должна быть вне подозрений, — с усмешкой произносит Кара и нежно целует меня в шею. — Так, кажется, говорили наши предки⁈
— Что меня ждет в «Белом Шуме»? — спрашиваю я, отбросив легкомысленный тон.
— Инициация!
— Но я уже инициирован!
— Отец говорит, что ты не обретешь всю полноту Силы, пока не обратишься к ее темной стороне!
— Моя Инициация — и есть главная цель твоего визита?
— Да! — подтверждает Кара и заключает мое в лицо в теплые, нежные ладони. — А еще ты нравишься мне как мужчина!
— А что будет, если я откажусь?
— У меня нет информации на этот счет, — отвечает Кара, и ее ладони опускаются мне на грудь. — Отец очень хочет пообщаться с тобой лично, но пока это невозможно и небезопасно для тебя!
Все складывается неожиданно ожидаемо, как заметил бы один из преподавателей Приюта, любящий тавтологии. Я и сам хочу пройти еще одну Инициацию. Стать тем, кем являюсь на самом деле, и ощутить хотя бы толику могущества, которое сотрясало меня на ступенях Храма Разделенного.
— Я согласен! — уверенно отвечаю я. — Но почему нужно ехать в этот вертеп?
— Потому что в его подвалах находится Темный Кристалл!
Камер-коллежский вал все тот же: тротуары заполнены ищущими сомнительные удовольствия личностями, а дорога — машинами, большая часть из которых — такси. Я тоже еду в одной из желтых Волг, развалившись на заднем сидении и лениво глазея по сторонам.
Посольство я покинул через тайный ход, который вывел меня на противоположную улицу в неприметный магазинчик в подвале старого дома. Поймать такси удалось не сразу: большая часть водителей уезжала, едва завидев темные очки на моем лице, что около полуночи выглядит довольно странно.
Парень лет двадцати согласился подбросить меня в обитель разврата по тройному тарифу, но теперь отчаянно трусит, нервно кусает губы и явно клянет себя за опрометчивое решение. На меня он старается не смотреть, сосредоточив внимание на дороге.