Бабки срывают маску с моего лица, она вываливается из их рук и падает на пол. Все происходит медленно, как будто во сне, и, прежде чем спасти древний артефакт, я замечаю выражение искреннего удивления в глазах Бестужева и невообразимого ужаса на лице Анисима Петровича.
Окружаю маску конструктом в десятке сантиметров от пола, дергаю его к себе, как учил Шувалов, и маска снова оказывается в моих руках. Аккуратно кладу ее на темно-зеленый бархат, виновато улыбаясь старушкам, и замечаю в их глазах неподдельный религиозный экстаз.
Прежде чем закрыть стекло витрины, я внимательно разглядываю маску. В том, что это древний конструкт, я больше не сомневаюсь. В момент контакта с Фиолетовой Силой, на его гладких обводах вспыхнули ярко-белые всполохи.
Я выспался и теперь скучаю. Листаю Телеграф, привольно развалившись в мягком кожаном сидении лимузина, который везет меня на Имперский Полигон. За окнами мелькают зеленые пригороды столицы, но мне нет до них дела — я бы с удовольствием весь день провалялся в постели и смотрел сериалы. Драматические, а не про бесстрашных супер-аристо.
Лента мессенджера тоже скучна. Трубецкой пропал с радаров и не появлялся в сети с момента нашего расставания, его сестра традиционно меня игнорирует, а больше в этом серпентарии аристо нет ни единого человека, с кем мне хотелось бы пообщаться. Великий Князь — не в счет, он сидит напротив и занят изучением внутренних донесений, поэтому разговаривать не склонен.
Телеграф — та еще помойка. Если верить ему, то я занимаюсь сексом без остановки на перекус, туалет и сон. Трое из множества оранжевоглазых малолеток, с которыми я сфотографировался в высотке Апраксина, написали, что переспали со мной, и это было волшебно, а количество сообщений от бесцветных девушек, предлагающих заняться сексом, вообще не поддается исчислению. Фотографиями обнаженных девиц я теперь обеспечен до старости, если, конечно, до нее доживу.
Собираюсь закрыть приложение, но вспоминаю про стихи. Проверяю разговор и вижу новое сообщение от таинственной незнакомки: «Приходи в кафе 'Белый олеандр» на Тверской в семь вечера. Твоя К.
— Пришли результаты генетической экспертизы, — сообщает Шувалов, отвлекая меня от сладких грез. — С вероятностью девяносто девять процентов у тебя и двух твоих клонов одни и те же родители. Что и требовалось доказать. Уверен, что проверив следующих, мы получим такой же результат!
— И что вы на этот счет думаете? — спрашиваю я, чтобы поддержать беседу: в подобном исходе экспертизы я даже не сомневался.
— Ничего не думаю! — ворчит Великий Князь. — Если бы не ваши разноцветные глаза, то решил бы, что мы имеем дело с экстракорпоральным оплодотворением и рождением всех вас несколькими суррогатными матерями!