— Буду следовать вашему мудрому совету! — совершенно искренне отвечаю я, слегка склонив голову.
— Что ж, на этом и порешим! — удовлетворенно заключает Император, глядя мне в глаза с откровенной насмешкой. — На всякий случай повторю еще раз: мне нужны лояльные Князья! Сначала лояльность, а уже затем ум, честь и сила! Надеюсь, мы друг друга поняли⁈
— Безусловно! — подтверждаю я и с облегчением встаю с неудобного кресла. — Разрешите идти⁈
Стоило бы добавить «и приступить к заготовке спермы», но я осторожничаю.
— Ну, зачем же так официально — мы же не в армии⁈ — самодержец кривит губы, встает из-за стола и подходит ко мне. — Ты теперь — Глава Великого Рода и член совета Семи Великих Князей! На тебе лежит огромная ответственность! Помни об этом каждую минуту!
Император крепко жмет мою руку, и, попрощавшись, я выхожу из кабинета. Меня обуревают двойственные чувства. С одной стороны, Романов выглядит человеком беспринципным и готовым на все ради сохранения власти. С другой стороны, Император огромной страны и должен быть таким⁈
Мне становится грустно. Если мой план осуществится, то вчера Андрей Трубецкой в последний раз был самим собой — просто хорошим парнем, с которым хочется дружить. Уже через несколько дней он станет совсем другим, впрочем, как и я.
До Инициации остается всего двенадцать часов, а голова уже идет кругом от встреч с управляющими активами и доверенными лицами Рода: каждый час на меня выливается колоссальный объем информации. Теперь я сказочно богат, но меня это совершенно не трогает. Когда твое состояние исчисляется десятками миллиардов целковых, вложенных в различные предприятия и банки, оно воспринимается как абстракция, которую невозможно пощупать или обозреть.
Вступив в наследство, я согласился на все условия Императора, но выполнять их не спешу — даже не позвонил Великому Князю Нарышкину и не известил, что готов жениться на его лапочке-дочке. Надеюсь, что после церемонии Инициации мир изменится настолько, что все прежние договоренности потеряют свою ценность. О похоронах деда, которые состоятся после, я стараюсь не думать.
Шеф объявился неожиданно. Сообщение пришло вечером, когда я, наконец, остался в кабинете Деда в одиночестве и отдыхал от череды важных встреч и деловых разговоров с десятком скучных профессионалов, имена которых не отложились в моей памяти. «Жду тебя через полчаса. В Онегине. Одного. Столик на твое имя.», — написал он со скрытого номера и поставил стилизованную чашечку кофе вместо подписи.
Встречу старик назначил в Онегине, в одной из самых дорогих и пафосных рестораций Москвы. Боится и считает, что я не посмею уложить его на глазах у множества одаренных. Ехать до ресторана примерно полчаса. Шеф знает, что за это время я не успею разработать операцию и убрать его чисто. Ненависть и острое желание убить эту мразь накрывает меня удушающей волной, я сжимаю смартфон в руке, и сенсорный экран идет трещинами.