Нарышкина поворачивается ко мне. Ее взгляд полон презрения и злобы.
— Насколько я успела заметить в Царском Селе, ты довольно умен, хотя и…
Юлия осекается и поджимает губы.
— Бастард⁈ — я заканчиваю фразу за нее и вскидываю брови.
— Да! — она кивает, глядя мне прямо в глаза. — Мой родной отец и твой приемный хотят сочетать нас браком, наверное, для тебя это не новость⁈
Я молча киваю, давая ей знак продолжать.
— Цесаревич еще жив, и это цинично, но я его не люблю! — заявляет Юлия, и полные, идеально очерченные губы кривятся в подобие улыбки. — Тебя я тоже не полюблю, поэтому имей в виду, что рядом с тобой всегда будет красивый, но бездушный манекен!
Тьма меня забери, а это заводит! Меня отвергают на старте без интриг и фальши, сразу расставляя все точки над и! Что ж, я в игре!
— Рядом с тобой — тоже! — я саркастически улыбаюсь и развожу руками. — Но я еще не дал согласие на брак! Меня ты в деле видела, пусть и на видео, а я тебя — нет! Я, знаешь ли, сибарит и раб удовольствий, и кошку в мешке покупать не намерен!
Юлия щурит веки и впервые смотрит на меня с интересом. Мы стоим всего лишь в метре друг от друга, но между нами — непреодолимая стена. Я чувствую это, глядя в яркое золото ее глаз. Роль партнеров, пусть и страстных — максимум, что нам грозит, ни о какой любви даже речи идти не может.
— Воронцова обманула тебя, меня интересуют не только маски! — вкрадчиво говорю я и вижу, что гордячка понимает все с полуслова. — Кошка должна продемонстрировать свои умения и сдать экзамен!
Немного помедлив, Нарышкина опускается на колени и начинает расстегивать ремень моих брюк. Я ловлю ее за запястье, рывком поднимаю с колен и притягиваю к себе.
— Я ждал пощечины! — с наигранным сожалением шепчу я, почти касаясь губами соблазнительных девичьих губ. — Экзамен ты провалила!
Смерть Алексея Романова была ожидаемой, поэтому новость о ней я воспринял спокойно. Церемония прощания проходит в Екатерининском зале Большого Кремлевского Дворца, который утопает в цветах. Венки с траурными лентами стоят повсюду, кроме возвышения, на котором установлен гроб с телом Цесаревича, и неширокого прохода для желающих проститься с Наследником Престола. Золото, хрусталь, приторный запах увядающих цветов и черные ленты с начертанными на них неискренними словами.
По традиции первыми к гробу подходят Главы Великих Родов с женами. Сначала князь Юсупов, затем — Апраксин и так далее. Император с Императрицей задерживаются у гроба на несколько минут, но все терпеливо ждут, затаив дыхание. Последним дань уважения усопшему отдает Шувалов. Я замечаю искреннюю скорбь лишь на его лице, остальные как будто высечены из камня и напрочь лишены эмпатии.