Радослав достает из кармана пульт управления, последовательно нажимает на несколько кнопок, и с потолка опускаются четыре решетки. Они надежно блокируют нас в небольшом пространстве вокруг артефакта, и лишь тогда стекло сдвигается.

— Отец настоял! — равнодушно произносит Бореслав и протягивает мне белые перчатки.

— И правильно! — подыгрывает Трубецкой. — От этих бастардов всего ожидать можно!

Шелковые перчатки я надеваю с едва заметной полуулыбкой на лице. Приложив два пальца к губам, награждаю Андрея воздушным поцелуем и поворачиваюсь лицом к витрине. Наверняка служба безопасности Рода снимает меня на множество камер во множестве же диапазонов, но после слов Шувалова о тщательном изучении маски меня это не беспокоит. Судя по всему, свечение на внутренней стороне вижу только я.

Осторожно снимаю артефакт с подложки и медленно подношу к лицу. Я испытываю такое же волнующее предвкушение, как перед сексом с красивой девчонкой, разнятся лишь последующие ощущения. Матовый материал плотно облегает мое лицо, в кожу впиваются тысячи игл, и меня захлестывает боль, переходящая в наслаждение. Если так передаются те самые легендарные части души Разделенного, я готов принимать их по три раза в день. Вместо секса. Нет, лучше дополнительно.

С сожалением отрываю конструкт от лица и какое-то время наблюдаю за алыми всполохами, гуляющими по его внутренней поверхности. Кладу маску на бархат, оборачиваюсь и вижу три гнусные улыбки.

— Села, как гондон! — замечает проницательный Трубецкой. — У тебя такая довольная рожа, будто ты только что кончил! Если дело сделано, то пойдемте прочь из этого древнего склепа!

К апартаментам братьев мы добираемся почти беспрепятственно. Почти, потому что мне приходится сфотографироваться еще с несколькими страждущими девицами.

— Слухи о твоей помолвке с Романовой сделали тебя мегазвездой рутьюба, — добродушно произносит Радослав. — На улице тебе лучше не появляться!

— Осматривайтесь пока! — добавляет Бореслав с радушной улыбкой на лице, и братья скрываются в своих комнатах.

— Смотреть здесь особо не на что, за исключением одного экспоната! — шепчет мне на ухо Андрей и тащит к двери, расположенной между комнатами близнецов. — Он покруче твоих масок будет!

Трубецкой распахивает дверь, и я вижу в глубине комнаты массивную кровать, которая в ширину в два раза больше, чем в длину. В потолке над ней вмонтировано огромное зеркало, и я невольно краснею, вспомнив свою нынешнюю спальню.

— Теперь ты точно нежилец, потому что прознал главную тайну Империи — будуар братьев Юсуповых! — говорит Андрей с ухмылкой на лице. — Зеркало над кроватью — это еще и телевизор!