Я поддаюсь, но не отвечаю страстью на страсть, хотя внутри меня все клокочет от возбуждения. Трубецкая отстраняется, кладет ладонь на мой вздыбленный пах, опускает глаза и насмешливо улыбается.

— Прощай, Александр! — говорит она, стремительно разворачивается на каблуках и идет к выходу.

Она даже не представляет, чего мне стоит не броситься следом, не остановить, не зацеловать и не взять ее прямо здесь, на кушетке, под вешалками, на которых развешаны тщательно выглаженные части парадного мундира, который я ничем не заслужил. Открыв дверь, она сталкивается с Трубецким, который сначала удивленно смотрит на полураздетого меня, а затем оборачивается и провожает взглядом удаляющуюся фигурку сестры.

— Тьма меня забери, вы место получше найти не смогли? — недовольно интересуется он, глядя на мои оттопыренные трусы. — Мы же на поминках⁈

— Ничего не было! — отвечаю я и пожимаю плечами. — Ничего, кроме несостоявшегося прощального поцелуя!

— Я заметил! — с усмешкой говорит Андрей. — Одевайся скорее, мы опаздываем!

— Как Наталья? — спрашиваю я, снимая с вешалки форменные фиолетовые брюки.

— Ты же сам ее видел! — Трубецкой тяжело вздыхает.

— Я не об этом…

— Скоро объявят помолвку, ты не зря принес себя в жертву похоти Воронцовой, — произносит Андрей с иронией в голосе.

— Мог бы и спасибо сказать, — недовольно ворчу я, надевая китель. — Но я не об этом…

— Спасибо! — искренне благодарит Андрей. — А о чем же тогда?

— Как у тебя с Романовой?

— Все отлично, но настоящие гусары о таком не спрашивают, — на лице Андрея появляется довольная улыбка. — Кстати, в твоем плане есть что-нибудь, кроме любовных интриг?

— Есть, и мне будет нужна помощь — желтая маска не сработала так, как я ожидал…

— Хочешь снова опробовать мою? — брови Трубецкого взмывают вверх. — Надеюсь, не посмертную?

— Мне будут нужны твои знания, твоя библиотека и, возможно, помощь Хранителя твоего Рода, — поясняю я, подходя к зеркалу и оправляя мундир. — Нужно найти маску самого Разделенного! Наш старый Хранитель поведал мне легенду, согласно которой она не только существовала, но и несколько столетий была выставлена в Храме!

— Может, сразу на Светлый Кристалл замахнешься? — язвительно произносит Андрей.

— Думаю, что он нам не понадобится — хватит и семи цветных!

Мы выходим из раздевалки, присоединяемся к остальным и возвращаемся в Екатерининский зал. Нас расставляют на возвышении чуть позади гроба и вручают бутафорские ружья. Прощание будет длиться четыре часа, смена караула не предусмотрена, разрешено лишь менять руку с поднятым на плечо ружьем каждые полчаса.