Разлетались над площадью, которая существовала только наполовину. То есть, была «в нашей реальности» только та половина, на которой собирались продолжавшие и продолжавшие прибывать люди. Ещё существовал я сам, и пять метров пространства за моей спиной, где расположилась группа моих музыкантов. Они — ещё существовали. А дальше, за их спинами, не существовало уже ничего. Площадь, город и мир обрывались, резко заканчиваясь, как отрезанные ножом. А за этой границей этого отреза начинался совершенно другой мир: мир иллюзии. Непостоянная, изменяющаяся, перетекающая из образа в образ картинка, созданная миллиардами мельчайших капелек воды, висящих в воздухе взвесью. В которой разворачивались целые сцены. Картинка, которая имела размер уже со среднюю девятиэтажки, и продолжала расти!
Образы: вечерний город, подсвеченный странными, слишком яркими и контрастными лучами яркого вечерне-предзакатного солнца, пробивающего пыльный городской воздух… тут же, отсвет фар на потолке комнаты, по-вечернему уже тёмной, тот самый, который представляет собой «слепок окна», сначала неподвижный и бледный, а потом наливающийся силой, яркостью, плотью и… убегающий в угол, сперва медленно, а потом всё быстрей и быстрей… образ таинственной тени незнакомки, идущей навстречу по вечерней улице, незнакомки, у которой видно только фигуру, словно вырезанную из чёрной бумаги, так как позади неё светит «дальним светом», очередная, едущая по дороге рядом с тротуаром машина. Свет очерчивая эту фигуру, делая её чёткой, чёрной и плоской…
Много образов. У Джанго все песни довольно эмоциональные и насыщенные именно образами. Иногда даже с перебором. Они в его строчках толпятся, теснятся и перемешиваются, толкая друг друга… Правда, нравятся его песни мне не этим. Меня захватывает та энергетика, сила, напористость и энергичность, с которой он сам их поёт. Песни все у него мощные, разудалые, хулиганские и быстрые. Даже, когда он поёт о любви, романтике, переживаниях или войне, он, всё равно остаётся хулиганом. Есть у него такая особенность. За это его и любят те, кто слушает. Так что:
— 'Звезды, вон они рядом! А ты давай туда добрось.
А день пролетел, ну и ладно. Где гитара, там любовь.
Печали мне не жалко не грамма, она не убежит никуда.
И тоже уходили мы рано в ночные города…' — странные, но до крайности заводные строчки, энергетику которых я пытался передать всеми своими силами, используя для этого максимум своих актёрских и певческих возможностей.
Правда, вспомнил я нынче эту песню не за этих образов, куплетов и строчек. Я вспомнил её за припев, слова которого прямо-таки хотелось выплюнуть в глаза кое-каким личностям, которых я всё ещё толком не знаю пофамильно. Только имена… или прозвища.