Мерт вздохнула.
— Поели? — участливо спросил хозяин.
— Да, — Мерт передала Свиндру поднос. — Благодарю.
Когда владелец «Кота» удалился, Мерт принялась собирать вещи. Забросила в рюкзак вакидзаси, наспех умылась холодной водой. Оделась. Натянула сапоги.
Свиндр обслуживал местных пьяниц, когда гостья появилась в каминном зале. В полном облачении, с заплечным мешком. Съезжает, понял Свиндр.
— Да, госпожа?
— Дело есть.
Они заперлись в кладовке. Свиндр нацепил свои очки и раскрыл регистрационную книгу.
— Я ухожу, — сказала Мерт. — Держи.
На столешницу легли три серебряных талера.
— Это за что? — в голосе хозяина прорезались нотки подозрительности. — Вы ничего не должны.
— Это, — медленно проговорила Мерт, — плата за мое проживание. Наперед. Ингеборда продолжает жить у тебя. Появляется редко, решает свои дела. Прибыла из Донструма. Где обедает — не знаешь. Как выглядит? Блондинка, северянка. В Инневене проездом. Спрашивала, как добраться в Крумск. Запомнил?
Хозяин кивнул.
— Хорошо, — Мерт выложила очередную монету. — Это для улучшения памяти. Учти: если я когда-нибудь узнаю, что ты меня сдал, приеду и снесу тебе голову.
На улице ее встретил промозглый ветер, несущий запахи печных труб. Мороз отступил. Над городом клубились грязно-серые тучи. Мерт обогнула угол «Ветряного кота» и свернула на улицу Оружейников. Под сапогами хрустел снег. Пройдя около сотни шагов, Мерт увидела табличку с надписью «пер. Литейный». Прислушалась. Издалека, откуда-то слева, доносился звон молота, ударяющего по наковальне.
Переулок был тесным, извилистым и мрачным. Вдобавок, он все время спускался под гору. Прохожие, как назло, не попадались.
Мерт двинулась на звук молота. Через пару десятков шагов она оказалась на крыльце массивного дома, украшенного ажурным козырьком и причудливыми водостоками по углам. К двери была приколочена подкова.
Дверь отворилась не сразу.
Мерт пришлось долго колотить в дверь, прежде чем неведомый кузнец оторвался от своего занятия. Молот прекратил бить по наковальне. Сдвинулись засовы. На пороге сформировался необъятный детина с черной бородой, закрывающей добрую половину груди. Кожаный фартук, раскрасневшееся лицо, схваченные тесемкой русые волосы.
— Завтра я еду с вами, — сказала Мерт. — А сегодня мне придется здесь переночевать. Плачу хорошо, особенно за молчание.
Здоровяк впустил ее внутрь.
Позже Мерт узнает, что телохранители Вармака по ошибке зарубили светловолосую жену торговца сукном, остановившегося на ночлег в «Ветряном коте».
Так в Инневене запахло смертью.
Поручни «Мемфиса» покрывала наледь. Браннер плыл в багровом закате над заснеженными полями. Коэн успел сродниться с меланхолией тундры. Даже мысли текли иначе, встраиваясь в суровую картину мироздания.