Он усмехается, бросив на меня короткий взгляд, в глазах осталось, потому что мы не спали почти всю ночь.
— Зато ты, видимо, питаешься солнечным светом и воздухом, — фыркает он. — Ладно, давай остановимся где-нибудь. Тебе тоже нужно поесть.
Мы съезжаем на первую же придорожную кафешку. Стулья здесь не совпадают по цвету, на стенах старые выцветшие постеры, а меню заламинировано так давно, что некоторые буквы уже стерлись.
Официантка с высоким начёсом и бейджиком «Дина» подходит к нашему столику и наклоняется так, что её серьги начинают покачиваться, как маятник.
— Что будем заказывать? — щебечет она, вытаскивая из кармана блокнот. А сама взглядом пожирает Демьяна, словно меня здесь и нет.
— Бургер с двойной котлетой, картошка фри. И кола, — говорит Демьян, не отрывая взгляда от страницы меню.
— А вам? — поворачивается ко мне Дина, ее ресницы хлопают, как крылья бабочки. Слишком уж безвкусно сделанные.
— Салат Цезарь с курицей. И воду с лимоном, пожалуйста, — отвечаю я, складывая меню и передавая его ей.
Демьян фыркает, откидывается на спинку стула, скрещивает руки на груди.
— Да ты сегодня разошлась, — бросает он. — Настоящий пир.
— Просто не хочется ничего тяжёлого, — пожимаю я плечами. — В отличие от некоторых, кто ест так, будто каждый приём пищи — последний. К тому же, я склонна к полноте, если не контролировать, что ем, наберу десять килограмм.
— Мужику надо есть, — с ухмылкой парирует он. — Тебе бы тоже не помешала поесть побольше. Живи полной жизнью.
Еду приносят быстро, и он тут же набрасывается на свой бургер, как будто не ел неделю. Я же медленно ковыряю вилкой салат, наблюдая за ним. Он не замечает моего взгляда, полностью поглощён едой, и мне это почему-то нравится. Такой... настоящий.
Когда он доедает последние кусочки картошки, откидывается на спинку стула и с полузакрытыми глазами смотрит куда-то вдаль.
— Всё ещё не могу поверить, что Лиля могла такое вытворить, — бросает он, неожиданно для меня. — Она ведь так его любила.
Я на мгновение замираю, вилка застывает в воздухе. Потом встречаю его взгляд — прямой, без тени усмешки.
— По-твоему, только мужчинам можно изменять, а женщинам — нет? — медленно произношу я. Его лицо на мгновение каменеет, глаза становятся холодными, как замёрзшее озеро. А потом уголки губ слегка поднимаются.
— Нет, — тихо отвечает он, отворачиваясь к окну. — Я вообще за то, что если выбираешь отношения, то стоит забыть в всех остальных женщинах. Ну, или мужчинах.
Я хочу что-то сказать, но не нахожу слов. Вместо этого сосредотачиваюсь на своём салате. Это слишком триггерная для меня тема.