Тогда я еще верила, что у нас всё хорошо. Теперь же это просто камни. Просто ненужная вещь, деньги.
— Оцените, — говорю, и голос дрожит. Ненавижу себя за это.
Он берёт коробочку, аккуратно достаёт серьги, разглядывает под лупой, что-то бормочет себе под нос.
Цена, которую он называет, не идеальна. Но сойдёт. Этого должно хватить, чтобы снять нормальную квартиру. На первое время. Дальше… посмотрим.
Я молча киваю, подписываю документы, беру наличные. Прячу деньги в сумку.
Демьян ещё ждёт в машине. Я резко дергаю дверцу, забираюсь внутрь, захлопываю её за собой. И только тогда замечаю его взгляд.
Он смотрит на меня слишком странно.
— Что? — выдыхаю, не выдерживая.
— Если тебе нужны были деньги, — его голос разрывает тишину, ровный, но слишком жесткий, — могла просто сказать. Я бы одолжил. Зачем этот ломбард?
Вот оно что. Он видела что я заходила в ломбард и в нем проснулся «скрытый мужик, готовый решить проблемы дамы в беде».
— Не волнуйся, — выдыхаю, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — Я заложила всего лишь одни серьги. К тому же, — я улыбаюсь, натянуто, сухо, — это было бы… неуместно. Брать деньги у тебя. Мы никто друг другу.
Но кажется, эти слова ему не нравятся. Я вижу, как его пальцы сжимаются на руле. Сильно, до побелевших костяшек. Взгляд темнеет.
— И насколько тебе хватит этих денег, Лена? — раздраженно спрашивает он. Ощущение, словно меня сейчас отчитывают, как девчонку.
Я моргаю.
Что?
— Ты не можешь так жить. Сегодня заложишь серьги, завтра… украшения закончатся. И что дальше?
Я открываю рот, но слова застревают в горле. Смотрю на него в полнейшем недоумении. Почему он это говорит? Почему это его вообще волнует?
— Я справлюсь, — тихо бросаю. Внутри все сжимается, будто от холода.
Он не отвечает. Просто сжимает руль ещё крепче. И это молчание... слишком тяжёлое. Я отвожу взгляд, утыкаюсь в окно. Но его слова впиваются в меня. Словно нож.
И почему, чёрт возьми, они задели?
— Не переживай, — я бросаю взгляд на его сжатые пальцы, пытаясь вернуть разговору легкость. — Этого добра у меня еще полно. К счастью, мой бывший муж был щедрым во время брака.
Его взгляд становится резким, хмурым, но я продолжаю, словно не замечаю.
— За эти серьги мне дали пятьсот тысяч. На месяца два хватит.
Демьян резко закашлялся, словно мои слова ему поперек горла стали.
— Пятьсот тысяч? — Его голос будто срывается, чуть грубее, чем нужно.
Я пожимаю плечами.
— Ну да. Это немного, понимаю. Они стоили как минимум восемьсот. Работа известного ювелирного дома. Но что поделать? Мне теперь их некуда одевать.