Одна из них что-то сказала второй… Та засмеялась, тронула мужчину за плечо. Бульдог гавкнул, мужчина улыбнулся…

Бульдог вдруг повернул голову в мою сторону. Наши взгляды не встретились — да и не могли, потому как джип, набирая скорость, все увереннее обгонял нас, но я точно знала — он меня почувствовал, опознав мой запах как один из тех, что остались в машине.

Ощущения не были странными — все знакомо, но воспринимались более остро, чем в прошлые мои погружения.

Все менялось, я — тоже, все глубже и глубже познавая возможности собственного дара.

Радовало это меня или нет? Нет! Но и не огорчало. Это был мой путь, определенный с рождения. И я его приняла, пусть и не без труда и внутреннего сопротивления.

Не принимала я лишь одного — чужого желания надеть на меня ошейник и заставить себе служить.

— А вот и наши, — сбив с не самых приятных мыслей, заставил меня вернуться в нормальный мир Стас. Притормозив у бордюра, за которым стояли Ольга и Джонник, обернулся ко мне. — Увидела?

Я несколько замешкалась — резкий переход слегка дезориентировал, но на помощь неожиданно пришла Ольга, как раз открывшая переднюю дверь:

— Кого? — услышав вопрос, поинтересовалась она.

— Да, знакомого, — улыбнулся ей Стас. Отстегнувшись, забрал из ее рук собакина и усадил в кресло. — Сделал свои дела?

— Гав! — отрапортовал Джонник, тут же принявшись мешать Стасу его пристегивать.

Выглядело это уморительно.

Французы — собакины с характером, если что в бошку втемяшится, к цели будут рваться, невзирая на препятствия. И не важно, что веса всего-то килограммов десять-пятнадцать. Все эти килограммы — наполненные энергией и упорством мышцы.

Нет, воспитанию они поддавались прекрасно, особенно пищевики, готовые за лакомство на все, но и в этом случае без хитрости и изворотливости не обходилось. Малейшее проявление слабости и все вкусняшки съедены, а команды так и не выполнены.

Джонник был ярким представителем своей породы. Влезать в душу и добиваться своего он умел великолепно.

К счастью, когда надо остановиться, он тоже знал. Буквально чувствовал, что ситуация уже изменилась и требуется проявить покладистость.

Вот и теперь, Стас еще не успел «застрожиться», а Джонник уже опустил мохнатую жопку и, склонив морду, обиженно посмотрел на брата.

— И не смотри на меня так, — вытерев салфеткой обслюнявленные руки, погрозил ему пальцем Стас. — В следующий раз вообще высажу.

— Гав! Гав! — тут же возмутился Джонник. Потом тяжело вздохнул и лег, повернувшись к Стасу остатками хвоста.

— Ну хоть кого-то он слушается, — забравшись на сиденье, вроде как довольно протянула Ольга. Посмотрев на меня — я успела сдвинуться вправо, качнула головой: — Не люблю сидеть здесь.