Несмотря на две недели, которые прошли с момента того разговора с дочерью профессора Сандро, меня до сих пор не покидало странное ощущение, что манера общения девушки со мной была весьма странной и напоминала первые попытки нейросетей имитировать человеческий интеллект.

Я невольно вспомнил те далекие времена, когда я еще был совсем ребенком, а нейросети только — только стали появляться. Их создание стало настоящим взрывом в информационном поле. Однако вспышка популярности затухла так же быстро, как и загорелась.

Сотни и даже тысячи скандалов по всему миру о том, как с помощью нейросетей люди умудрялись обходить законы, избегать уплату налогов, создавать криптовалюты, совершать преступления и уходить от ответственности заставило правительства практически всех стран отказаться от развития нейросетей, а так же ИИ.

Естественно сразу же возникли слухи и конспиративные теории о том, что мировые гиганты, владевшими такими поисковиками как гулугуле и йандекс специально заглушили в зародыше конкурента, способного подвинуть их с рынка информационной монополии.

Хмыкнув, я подумал о том, каким бы был бы наш мир, если бы в те годы нейросетям и искусственному интеллекту позволили бы развиваться не только в стенах институтов, но и за их пределами. Был бы мир лучше, получили бы мы новые технологические достижения или же мы гораздо быстрее получили тот конец света, какой имеем сейчас?

Мои размышления прервал заветный звук «дзынь»

Двери с тихим шелестом открылись на этаже под номером минус три.

Увиденное заставило меня на краткий миг потерять дар речи, проглотив комок застрявший в горле, первое, что я сказал так это:

— Команда газы!

Дрессированные подполковником Леший и Радик моментально задержали дыхание. Закрыв глаза, они отточенными движениями вытащили из подсумков противогазы и нажав кнопку принудительной фильтрации сделали первый вдох густого воздуха подземелья агрохолдинга «Кормилец»

Луч фонарей на наших с Вольдемаром костюмах рассеивался в складках стелющегося тумана. Потревоженный движением лифта микроклимат подземной лаборатории словно ожил, отреагировав медленным движением на наше появление.

Мне показалось, что даже фильтра костюма, выдержавшие едкий дым шашек на крыше ангара не могут справиться с тягучим, будто пропитанным ядом, воздухом. Каждый мой вдох оставлял на языке соленый привкус металла и гнили — смесь разложившейся органики и химикатов, вырвавшихся на свободу из разбитых колб, что блестели на полу отражая лучи фонарей сквозь дымку испарений.

Свет аварийных ламп, редких и мерцающих, окрашивал коридоры в багровые тона, будто сама преисподняя протянула сюда щупальца. Тени плясали на стенах, изгибаясь в такт потрескиванию проводки, и мне показалось, что кто-то из парней нервно жмет на кнопку закрытия двери, которая уже не работала…