— Я же уже сказала: бешенство использует зараженных как источник новой информации. А если существует нечто или некто, превосходящие его в конкуренции за вижывание, то оно будет стремиться всеми силами заполучить эти знания. — Ее лицо вмиг стало серьезным. — И болезнь будет каждый раз эволюционировать, дабы найти новый способ обойти сопротивление.

Я почесал подбородок:

— Получается, для нашего выживания важна сила нашего сопротивления? Неужели природа его поведения столь жестока

Девушка убрала свою руку, перестав щекотать мое плечо:

— А в обычном мире когда-то было иначе? — Ее риторический вопрос повис в воздухе.

Постучав пальцами по столу, я с задумчивым видом уставился на Немого, завершавшего свою работу с костюмами:

— Как это поможет нам сейчас?

Девушка села в кресло рядом и с серьезным видом посмотрела на меня:

— Это никак не поможет нам, но, — она сделала паузу и скопировала мой жест, подняв палец вверх, — это поможет тебе!

Мой вопрос выскочил из груди со скептическим смешком:

— Поможет мне⁈ — Я серьезно посмотрел в ее глаза.

— Именно. Считай, я предоставила тебе теорию, в которой утверждается, что бешенство оставит попытки массовой атаки, если поймет, что затраты ресурсов для такого способа получения новой информации математически не обоснованы. — Она пожала плечами. — А тебе уже как инженеру предстоит доказать эту теорию на практике, — София подмигнула бирюзовым глазом.

Я осознал, что все это время держал в руках камеру, записавшую наш разговор. Повернув ее к себе, я посмотрел прямо в объектив:

— Это все какая-то безумная игра, ребята. Игра, в которой инженер получил основной квест! — На моем лице проступили ямочки от ослепительной улыбки. — Значит, и выполнять его я буду как инженер. — Моя ладонь накрыла камеру, закончив запись.

Гнетущее напряжение витало в предрассветном воздухе. Чадящая смольным дымом бочка с огнем тихо потрескивала звуком расширяющегося металла. Глядя сквозь пляшущее рыжее пламя на напряженные лица остальных глав рубежей, он чувствовал, как червь сомнений начинает точить и его, доселе непоколебимую решимость. Сквозь это вязкое, тяжелое молчание доносилось отраженное, нетерпеливое эхо воплей зараженных, что ожидали пришествия своих собратьев.

Азъ сильнее сжал небольшую шестеренку, висевшую у него на шее. Самодельный кулон совсем недавно был лишь крохотной деталью из разобранного на запчасти генератора, который работал в гаражном кооперативе на благо их старой Цитадели. Парень находил эту бесхозную безделушку весьма символичной. Для него она стала отражением его новой веры, настоящей сутью того общества и будущего, в которое вел выживших его пророк.