Гостиница «Московская» появилась впереди, сразу заметное здание из кирпича и бревен, крашенное желтой краской, с вывеской над входом: «Гостиница и трактир. Номера чистые, кормят хорошо». Огромные окна первого этажа распахнуты, со ставнями. На втором этаже окна поменьше. Крыша железная, на коньке крутился флюгер-петушок.

Я прошел мимо входа в саму гостиницу, свернул в арку, ведущую во двор. Двор оказался просторным, сажен двадцать в длину, десять в ширину.

Справа располагалась конюшня, длинный деревянный сарай, из открытых дверей доносилось ржание лошадей, пахло навозом и сеном. Слева стоял колодец с воротом и ведром на цепи. В глубине двора виднелся еще один сарай, тот самый, который Савельев обещал переоборудовать под мастерскую.

У колодца стоял Савельев собственной персоной. Хозяин гостиницы, мужчина лет сорока пяти, среднего роста, полноватый, с круглым румяным лицом и небольшой бородкой клинышком.

Одет он был в длинный сюртук синего цвета, жилет в клеточку, белую рубашку с галстуком. На голове картуз с лакированным козырьком. На пальцах блестели золотые перстни, Савельев любил показать, что дела у него идут хорошо.

Рядом с ним стоял Артемий Ильич Скобов, каретный мастер.

Среднего роста, жилистый, с седой бородой лопатой и такими же седыми усами. Лицо обветренное, загорелое, с глубокими морщинами у глаз.

Руки большие, в мозолях и застарелых ссадинах, руки мастерового человека. Одет просто, в холщовую рубаху навыпуск, подпоясанную ремнем, темные штаны, заправленные в сапоги. На голове старый картуз, выцветший от солнца.

Увидев меня, Савельев расплылся в улыбке и замахал руками:

— Александр Дмитриевич! Милости просим! Вот, все готово, как обещал! Артемий Ильич уже здесь, ждет!

Я подошел ближе, кивнул Савельеву, потом повернулся к Скобову:

— Здравствуйте Артемий как вы, как здоровье, готовы к труду?

Скобов снял картуз, поклонился:

— Здравствуйте, ваше благородие. Конечно, готов. Поскорее начать бы.

Голос у него низкий и спокойный. Говорил неторопливо и обстоятельно. Глаза внимательные и цепкие, видно, что мастер, который привык все замечать.

Я кивнул. Савельев вмешался:

— Пойдемте, Александр Дмитриевич, покажу мастерскую! Вы посмотрите и оцените! Я все сделал, как вы говорили!

Мы втроем направились к дальнему сараю. По дороге я оглядывал двор. Чистый, ухоженный, видно, что хозяин следит за порядком. У конюшни стоял навес, под ним лежали дрова, аккуратно сложенные поленницей. Возле колодца корыто для водопоя лошадей.

Сарай, который Савельев выделил под мастерскую, стоял в самом конце двора, у забора. Здание деревянное, из толстых бревен, крыша покрыта тесом. Двери двустворчатые, широкие, сажени полторы шириной, вполне можно выкатить готовую карету. Над дверями висел новый замок.