— Прошу тишины, господа! — Куатемок важно поднял руку и, дождавшись, когда смолкли последние голоса и даже еле слышный шепот, заиграл…

Это был «Караван», знаменитая вещь великого Дюка Эллингтона.

— Та… та-та-та та-та…

Принц играл Герцога — «Дюка»…

Нехитрая, в общем-то, мелодия потрясла слушателей до глубины души! А жрец? Что стало со жрецом? Куда только девалась вся его давешняя подозрительность? Теперь он был сама любезность! Даже более того, заискивал, благоговейно поглядывая на Куатемока, словно начинающий джазмен на Игоря Бутмана.

— Вижу, ты не зря к нам пришел! Но почему раньше…

— А раньше он не мог — был в дальних краях!

Принц вздрогнул и обернулся…

Увидев перед собой радостно улыбающегося Некока, того самого молодого купца из каравана, в рядах которого Куатемок шел к испанцам.

Господи, кто бы мог подумать? Вот так встреча!

— Вот так встреча! — Некок тут же заключил старого знакомца в объятия. — Это мой друг! Мы давно договаривались встретиться именно здесь, в нашем храме, самом веселом и чудесном храме Теночтитлана!

— Затем я сюда и явился! — тут же подтвердил слова приятеля принц.

— А, так ты здесь многих знаешь! — улыбнулся жрец. — Что-нибудь еще сыграешь?

— Чуть позже, — ухмыльнулся принц. — Сейчас хотелось бы выпить… если это, конечно, у вас можно.

— Можно? Нужно!

Действительно — самый чудесный и веселый храм! Как вот только молодежь сюда ходить не боялась? Точнее — возвращаться отсюда под хмельком, в стадии опьянения в три… а может, даже и в пять «кроликов»! Кролик традиционно покровительствовал пьяным, потому и степень опьянения считалась тоже в «кроликах».

— Октли! — распоряжаясь, громко закричал жрец. — Несите сюда всю нашу брагу!

Куатемок улыбнулся:

— Вот поистине славные слова! Эй, музыканты? А вы что там жметесь в углу? Давайте к нам!

— Так нам играть…

— Потом поиграете. Сначала выпьем во славу великой богини!

И вот тут и пошло основное веселье. С песнями, плясками, голыми жрицами и всеми прочими атрибутами богемного образа жизни.

Улучив момент, принц все же разговорил двух парней-музыкантов насчет Чикояотля.

Оба вдруг сразу же помрачнели. Потом один — арфист — нехотя предупредил:

— Зря ты это спрашиваешь.

— Ну почему зря? Мне надо! Этот самый Чика… Чико… короче — родственник! Хочу кое-что знать!

— Двое наших играли у него на празднике, — негромко пояснил музыкант. — Как раз в начале двенадцатого месяца. А потом одного нашли мертвым, другого… другого вообще не нашли!

— Как это — не нашли? — удивился юноша.

— А так…

Музыкант явно что-то недоговаривал.

— Значит, плохо искали, — улыбнулся принц. — Я почему спрашиваю — мой дядя… ну тот, умерший, у которого они играли, оставил им немного золота и серебра… Вот я и ищу, кому отдать.