Куатемок все же приступил к поиску возможного наследника, наличие которого сильно ослабило бы будущую борьбу за новый мексиканский мир, превратив ее в обычную междоусобную тяжбу.

И нашел-таки! Не сразу, но нашел — вышел на одного сановника, недавно умершего, надо сказать, странной и скоропостижной смертью. Звали этого достойного человека Чикояотль Ишкоуатли, и, как удалось установить через слуг, незадолго до смерти его тайно принимал тлатоани. Кстати, многие жрецы почему-то связывали эту смерть с последующим охлаждением тлатоани к своему племяннику.

Принц вообще сразу по возвращении принялся собирать подобные странности и вот эту — явно выделяющуюся своим размахом — решил проверить одной из первых.

И с кого же было нужно начать? Конечно же — со жрецов, как людей, явно знающих что-то… и, вполне возможно, настроенных к принцу очень даже недоброжелательно. По разным причинам. Если их и следовало расспросить, то очень осторожно, что и проделал Куатемок все через того же Сиуа. Но Сиуа, увы, не входил в сообщество служителей культа. Значит, жрецы отпадали…

— А там были музыканты? — поинтересовался принц, когда сын архитектора в очередной раз заглянул в гости. — Ну, играли они на похоронах или, может, в доме этого Чикояотля? Ведь слуг, как ты говоришь, не осталось?

— Не осталось, — подтвердил подросток. — Их всех продали в рабство какому-то торговцу из Шалтокана сразу же после смерти хозяин. Говорят, тот наделал много долгов.

— Кстати, все забываю спросить — а как он умер?

— Что-то с головой. Жрецы говорят: удар. Ну, такое ведь бывает.

— Бывает. — Куатемок поморщился, вспомнив дубину…

Черт! С кем же все-таки встречалась в ту ночь донья Марина? И встречалась ли?

— А о музыкантах узнаю, — немного помолчав, заверил гость.

И не обманул, отыскал уже на следующий день!

Соседи видели входивших во двор сановника музыкантов. Как раз в тот самый день, когда его принимал тлатоани, — а было это почти ровно два месяца назад, в двенадцатый месяц года, сразу после праздника Появления богов.

— Так-так-та-ак… — задумчиво протянул принц. — Значит, сразу после праздника… А их ведь легко установить! Где у нас обычно собираются музыканты, Сиуа? В каком храме? А? Что покраснел, неужели застеснялся? Изволь, отвечу за тебя — конечно же, в храме Тласольтеотль — богини плотских утех и порока!

Сказал и тут же подумал: какой бы святой ее впоследствии заменить? Быть может, святой Ксенией? Или — святой Инессой?

Храм порока — как знали только те, кому уж очень было надо, — располагался в западной части города, в Ацтакалько, почти на самом берегу у перекинутого через узкий канал мостика с резными перилами. Мостик этот был очень популярен у молодоженов и богемы — художников, музыкантов, танцоров. И не только потому, что совсем рядом находилось столь веселое место, как храм плотских утех, мостик и сам по себе был очень красив, там постоянно плясали и пели песни.