Тысячи индейских воинов не ведали страха и жалости, и конкистадоры, столкнувшись с неожиданным стойким отпором, уже потеряли около полусотни солдат, и это только убитыми, не считая раненых, а раны, пусть даже мелкие, имелись сейчас почти у всех.

Снова отбив выпад, Куатемок быстро нанес удар — как учил Альварадо, молниеносно, держа шпагу, как птицу, чтобы не задушить… и не выпустить.

Ага! Есть.

Еще один враг повалился в траву… за ним — другой. Индейцы голой грудью наваливались на копья врагов, подставляясь под выстрелы, — аркебузиры косили тлашкаланцев десятками, и, если бы не деревья, нападавшим пришлось бы куда как хуже…

Но и без того — на место павших тотчас же становились другие, храбрые до безрассудства, не испытывавшие никакого пиетета к смерти. О, если бы они воевали всерьез, а не пытались захватить как можно больше пленных, чтобы затем принести их в жертву богам! Если бы использовали отравленные ядом стрелы! Что стало бы тогда с этой жалкой горсткой испанцев, занесенных за океан жаждой наживы?

Кто-то из нападавших метнул дротик, и Кутемок едва успел пригнуться… Просвистев над его головой, дротик отскочил от стального панциря Альварадо.

— Дьявол! — выругался конкистадор. И обернулся, взмахнув шпагой: — Аркебузиры! Целься! Стрелять только по моему приказу! Пикинеры… расступись!

В образовавшуюся брешь, крича и улюлюкая, тут же храбро хлынули индейцы…

Грянул выстрел…

Аркебузиры первой линии опустились на одно колено, давая возможность выстрелить стоявшим сзади.

Еще один залп…

И в дело вступили пикинеры… Несчастные индейцы! Вовсе не у каждого, далеко не у каждого имелся ватный стеганый панцирь… впрочем, тоже вполне пробивавшийся стальным копьем, не говоря уже о пуле. Многие, особенно молодежь, выражая презрение к смерти, вообще не имели никакой защиты, даже щита — только голая грудь. Увы…

Послышался звук трубы — очередная атака была отбита. Испанцы потеряли несколько десятков, индейцы — многие сотни. Такая вот арифметика.

И все же конкистадоры пребывали в унынии, и капитан-генерал Эрнандо Кортес постоянно созывал советы. Как так? Как получилось, что тлашкаланцы — враги ацтеков — вдруг невольно стали на сторону императора Моктекусомы?

Куатемока, конечно же, на эти советы не приглашали… Но он знал все, о чем там говорят, — ведь и патер Ольмедо, и Берналь Диас, и даже Педро Альварадо — Солнышко — обожали по вечерам беседовать с изысканно-галантным доном Карлосом под бокал вина, сиречь индейской бражки, свое-то вино уже давно кончилось.

Куатемок как-то незаметно стал для них своим, и все — даже сам капитан-генерал — в обыденной жизни относились к пленнику как к знатному кастильскому идальго. Принц многое видел, о многом догадывался и многое стал понимать. Причины успеха конкистадоров были не столько в огнестрельном оружии, лошадях, стальных клинках, латах и прочем. Нет, скорее они лежали в иных принципах организации да и всей жизни, ведь по сути своей ацтеки, тлашкаланцы, тотонаки и прочие были лишь первобытными племенами, еще только подбиравшимися к цивилизации. Первобытный менталитет просто не мог противостоять изворотливому уму и холодному рассудку людей нового времени — эпохи циничной и жестокой.