Ах вы сволочи — куда завели!

Куатемок не колебался, а, едва завидев жертвенник и уяснив, зачем его сюда привели, с ходу заехал локтем в лицо шедшему позади конвоиру, после чего ударил ногой в промежность удивленно обернувшегося к нему жреца и, оттолкнув замешкавшегося лучника, в три прыжка скрылся за храмом… Немного подумал — и затаился в кустах, пропуская мимо себя бросившихся наконец в погоню воинов и жреца. Жрец бежал позади всех и гнусно ругался.

Пропустив их, Куатемок осторожно выглянул из-за храма. Черт! Так и есть — лучник остался сторожить гать!

Ладно…

Птицей взлетев на плоскую крышу капища, принц распластался за кучей каких-то камней, напряженно прислушиваясь. Ага, вот внизу послышались голоса — возвращались воины и жрец. Ругались, о чем-то спорили.

— Да он туда, туда побежал — через болото!

— Ага! Чтоб утонуть в трясине?

— Так он же не знает, что тут везде трясина!

— А вдруг он здесь где-нибудь спрятался? Надо обыскать остров.

— Обыщем! Скоро сюда явятся наши — принесем в жертву эшпаньотль! Ну, тех, кого вчера захватили.

— Да, это будет славная жертва!

— И очень угодная богам! Молитесь, молитесь, славные воины! Наши уже скоро должны быть…

— А вот, не они ли идут?

Прятавшийся на крыше капища Куатемок тоже услышал какой-то шум… голоса, какие-то песнопения, выкрики…

Осторожно приподнял голову и увидел идущий по гати отряд во главе с каким-то богато одетым воином со шкурой ягуара на плечах. Вот те здрасте! А где же, спрашивается, Атонак?

А черт его знает!

Между тем воины наконец добрались до островка, и тот, в шкуре ягуара, громко приветствовал жреца и лучника.

— Да пребудет с тобой благоволенье богов, славный Ишкурчипилли! — это жрецу.

— Говорят, твои воины привели пленника, Анук? — это лучнику. — Так где же он?

— Он… он утонул в болоте, вождь.

— В болоте? Почему же не принял достойную смерть на жертвеннике во славу великого Уицилопочтли?

— Видишь ли, он бросился бежать…

— Ах бежать?

— Люди Анука плохо следили за пленным, вождь, — гнусно осклабившись, тут же наябедничал жрец. — Их надо бы самих…

— Это верно, почтеннейший Ишкурчипилли. — Вождь в шкуре ягуара оглянулся и, повелительно махнув рукой воинам, бросил сквозь зубы: — Взять их!

Четко исполнив приказание, воины скрутили всех троих бедолаг и, сопровождаемые жрецом, немедленно потащили на жертвенник.

— Эй, эй, постойте! — вдруг спохватился вождь. — Этих — потом. Сначала — главная жертва.

— Ах да, да. — Жрец остановил воинов. — Конечно, сначала — главная. Эшпаньотль! Смерть им!

— Смерть! Смерть! Смерть! — потрясая копьями, в унисон закричали воины — на взгляд притаившегося принца, их тут собралось человек пятьдесят. Звучала речь ацтеков, безо всякого акцента… В самом деле — это люди Атонака? Да других тут и не может быть. Интересно, а где сам великий вождь? Убит?