Никто ничего!

Может, просто не у тех спрашивал? А тогда у кого — «у тех»?

Господи… Да у лодочников же! У тех, к кому приехал с ревизией!

Рассудив таким образом, Куатемок немного повеселел и, выкурив с торговцами пару трубок, отправился спать. Принцу предоставили небольшой домик, выстроенный на самом берегу специально для таких вот гостей-проверяющих. Плоская, с устроенной террасой крыша, глухие, без окон, стены, двери без замков и запоров, а часто — просто повешенная на входе циновка, уютный внутренний дворик с цветником и садом — типичная ацтекская архитектура.

Поднявшись на крышу, молодой человек снял плащ и растянулся на циновке.

— Устал? — тихонько прильнула к нему Тескаль.

Да, он взял с собой и наложницу, и слуг — как и положено знатному, уважающему себя ревизору, другого здесь просто не восприняли бы.

Зеркальце, кстати, сама напросилась — плакала, узнав, что обожаемый господин уезжает, жаловалась на других служанок, дескать, завидуют, твари, и всячески вредят, так что без хозяина тут и вовсе не жизнь будет, а одно мучение… В общем, взял.

И вот сейчас не жалел — хорошо отдыхалось, уж в любви Тескаль была великой искусницей… как, впрочем, и все остальные наложницы принца да и любого знатного человека. На весь этот гарем новообращенного христианина давно уже с большим неодобрением косился патер Ольмедо… Берналь Диас — тоже косился… только с явной завистью. Правда, святой отец пока ничего не говорил… и Берналь ничего не просил… а ведь и попросил бы! Жалко ли другу девки?

— О, господин мой… — Тескаль уже давно сбросила с себя всю одежду и теперь ластилась, словно гибкая молодая пума. — Я вижу, тебе приходится нелегко… Позволь сделать для тебя хоть что-нибудь! Только прикажи…

И что ей приказать? Разве что вот только здесь — в постели…

— Завтра начну посещать лодочников, — похлопав девчонку по ягодицам, улыбнулся принц. — Оденешься понаряднее — будешь в свите.

— О, господин мой! Поверь, я не подведу тебя!

А кто бы сомневался? Кто вообще когда спрашивал женщин?

Девчонка… Женщина…

В этом мире — и здесь, и в Европе, и на Руси — у нее сейчас только одно предназначение — рожать детей. Рожать упорно и тупо, рожать каждый год, начиная лет с тринадцати, рожать как можно больше, ведь детская смертность велика, а кто в старости поможет родителям? Продолжит их дело?

Пустопорожними женщины не простаивали, если не считать знающих кое-какие древние хитрости наложниц и куртизанок — уж у тех это было профессиональное, да и составляли они очень уж ничтожный процент. А в общем и целом утверждение, что женщина не человек, а лишь приспособление для производства детей, в это, да и гораздо более поздние времена было верным для всех континентов. Лишь рыцарский куртуазный роман был исключением, да еще Католическая церковь, официально признавшая, что женская душа точно такая же, как и мужская, ничуть не хуже. Никакой роли — нигде — женщины не играли, и редкие исключения — Елизавета Тюдор, Елена Глинская, Екатерина Медичи — лишь только подтверждали правило. До раскрепощения женщин было еще ох как далеко!