Штурм укреплённого городка Мбанза запомнился навсегда. Местные шаманы использовали кровавую магию, вырывая души из живых пленников для усиления заклинаний. Товарищи по отряду гибли десятками. Крамской сжёг вражеского верховного шамана вместе с его учениками, не испытав ни капли жалости. Только досаду — слишком быстро всё закончилось. Хотелось проверить ещё пару приёмов.

Затем было преследование отступающего врага. Засада — весь отряд погиб в первые минуты. Ипполит выжил, используя трупы товарищей как бомбы — накачивал их светом до критической массы и взрывал. Трое суток пробирался через саванну, отбиваясь от каннибалов, мутировавших тварей и ядовитых растений. Вернулся другим человеком. В движениях не осталось суетливости — только выверенная точность.

Первую ночь после возвращения из Африки Крамской не спал. Сидел у окна, глядя на огни Новгорода, и пытался найти в себе хоть что-то от прежнего Ипполита Львовича. Того учёного, который писал трактаты о гармонии магических потоков. Того лидера, который гордился заслугами Академического совета на ниве развития образования в Содружестве. Того человека, который никогда не убивал.

Однако внутри зияла только пустота, заполненная одержимостью. Он стал именно тем, кем обещал стать — воином. Но цена оказалась выше, чем он мог представить. Каждое убийство выжигало частичку души, каждая тренировка до потери сознания стирала воспоминания о прежней жизни. Он больше не боялся смерти — ни своей, ни чужой.

Парадокс заключался в том, что вся эта трансформация была попыткой заглушить изначальную рану. Те десять секунд страха перед Платоновым. И чем больше он менялся, чем сильнее становился, тем отчётливее понимал истину — он не излечивается от трусости. Он просто заменяет один страх другим. Страх смерти — страхом остаться прежним. Страх боли — страхом показать слабость. И в центре этого водоворота безумия пульсировала единственная мысль, ставшая смыслом существования: убить Платонова. Доказать, что мальчишка ошибался. Даже если для этого придётся перестать быть человеком окончательно.

Крамской вёл себя, как одержимый. Спал три часа в сутки, остальное время — тренировки и изучение записей боёв маркграфа. Особенно пристально анализировал поединок с Горевским — там просматривалась жуткая параллель. Горевский был Магистром третьей ступени, почти Архимагистром, как и он сам. Тоже был уверен в превосходстве. И тоже проиграл молодому выскочке.

Ипполит сотни раз прокручивал запись их поединка, снятого магофонами шокированной публики, находя ошибки Горевского, запоминая каждое движение Платонова. Изучал и бой с Елецким — как маркграф адаптировался к звуковой магии, как использовал трансформацию металла. Прорабатывал различные сценарии убийства Платонова. Тело покрылось шрамами, вес упал на двадцать килограммов.