На полуразрушенных стенах снова появились редкие фигуры защитников, раненые, хромающие, залитые кровью своей и чужой.

— Вперёд! Добить их! — рявкнул командир.

Новая атака обрушилась на форт с удвоенной яростью. Боярские маги не жалели сил — огненный шторм прокатился по укреплениям. Усиленные бойцы лезли через трупы. Остатки химер рвались в проломы.

Защитники на стенах сражались отчаянно. Они стреляли, метали гранаты, отбивались в рукопашной. Один за другим они падали — пронзённые копьями, сожжённые магией, разорванные химерами. Но странное дело — даже умирая, они продолжали держать позиции до последнего вздоха.

Через несколько минут защитники полегли все до единого.

Ликующие крики победителей огласили руины Южного форта. Боярин Селиверстов, забыв о вчерашнем позоре, размахивал магическим жезлом над головой, его лицо сияло торжеством. Наёмники «Булата», «Неукротимых» и «Убойных Стрелков» хлопали друг друга по плечам, радуясь выживанию в кровавой мясорубке. Редкие бойцы Гильдии методично зачищали позиции, проверяя каждый угол с механической точностью.

— Вперёд! За мной! — рявкнул Пахомий Мукаев, вбегая через пролом в южной стене. — Закрепляемся! Отсюда прямая дорога к броску на острог!

Армия хлынула внутрь форта. Редкие выжившие члены княжеской гвардии устало забирались сквозь проломы в стенах, пытаясь сохранить парадный вид несмотря на грязь и кровь. Боярские маги входили группами, многие улыбались — наконец-то эта мучительная осада близилась к концу. Командир монгольских наёмников забрался внутрь, его внимательный взгляд оценивающе скользил по захваченным укреплениям.

Но по мере продвижения вглубь форта радость начала сменяться недоумением. Кровь была повсюду — на стенах, на полу казематов, тёмными лужами в воронках от снарядов. Гильзы устилали позиции пулемётчиков. Осколки гранат торчали из стен. Следы ожесточённого боя виднелись на каждом шагу.

Но тел не было.

— Где трупы? — первым озвучил общую мысль капитан Плещеев, оглядываясь по сторонам.

Кривоносов, командир «Неукротимых», присел на корточки возле лужи крови, коснулся её пальцем в тактичекой перчатке. Ещё тёплая. Совсем свежая. Но защитника, истёкшего здесь кровью, не было.

— Они что, своих мертвецов унесли? — недоумевал молодой боярич Кудрявцев. — Но мы же видели, как они падали! Десятки! Сотни!

Камиль Ибрагимов нахмурился. Что-то было не так. Но он подавил голос интуиции, воображая, как будет жечь дома в Угрюме, наконец, сполна отплатив Платонову за пережитое унижение. Форт взят, защитники бежали — какая разница, где их трупы? Это ничего не изменит…