Кот не взял.

Смотрел на мешок, потом на меня. Долго смотрел.

— Почему я? — не удержался он от вопроса.

— А кто? — хмыкнул я.

— Не боишься? — Кот напрягся. — Тут, почитай, четырнадцать тысяч. Что сбегу — не боишься?

— А ты сбежишь? — глянул я на него с издевкой.

Он задумался. Не стал божиться и на себе рубаху рвать. Сидел и думал. Всерьез. Прикидывал — как я бы прикидывал.

Потом сказал:

— Нет.

— Вот потому ты.

Кот моргнул, посмотрев с недоумением, а его вопрос повис в воздухе.

— Ты ж посчитал сперва. Куда бежать? Что дальше? И вышло у тебя, что некуда. Так?

— Ну… так.

— Правильно вышло. Смотри, какая арифметика, Кот. Четырнадцать тысяч — деньги громадные. Дом каменный купить, дело открыть, всю жизнь не работать. Это если считать до первого угла. А ты посчитал до второго. Пацан с такими деньгами — кто он? Не купец, не барин. Добыча. Документов нет. В первом же трактире срисуют, как было уже у вас. Неделя, две — и найдут тебя в канаве.

Кот слушал.

— А то и мозги набекрень пойдут от такого богатства. Пить начнешь или на картах спустишь, или бабе какой отдашь за ласковое слово.

Кот кивал.

— Кремня помнишь? Штыря?

Кот кивнул. Медленно.

— Вот тебе и весь сказ. Жадность и глупость их кончила. Штырь на штиблеты позарился —у своих. Кремень наверх захотел — через наши головы. Оба посчитали до первого угла. А за углом — Обводный.

Помолчали. Печка потрескивала.

— Но главное-то не это, Кот! Ты о стае подумал, о парнях: Упыре, Яське, Спице, Васе, Сивом, Шмыге, Грачике.

Кот вылупился на меня, а потом шмыгнув носом покраснел и опустил взгляд в пол. Словно застеснялся.

— Деньги, Кот, сами по себе — бумага.

Кот взял мешок. Обеими руками.

— Перепрячу. Сегодня же.

— Из казны — только на дело. Стройка встанет, товар подвернется, беда какая — решай. На то ты и остаешься. Спица с Васяном пусть знают, что казна при тебе, а где — не знают. Так им же спокойнее. Васян коли решит копейку сшибить на извозе, не запрещай. Тебя он не послушает, но морду ему бить не лезь. Лучше дело ему придумывай, что бы херней времени маяться не было.

— Понял.

— И последнее. — Я подцепил саквояж, качнул. Не брякнуло. — Ежели со мной что в Москве… ну, мало ли. Неделя прошла, вторая, вестей нет, Анна Францевна забегала — не жди и не ищи. Казна — на стаю, и живите. Таверна с Митричем верное дело. Мастерская с Варе и Старкой тоже.

Кот вскинулся:

— Сень…

— Это не страхи, это порядок, — усмехнулся ему. — У хорошего хозяина и на пожар расписано, кто ведро несет. Понял?

— Понял, — буркнул он. Насупился.

— Ну и все. Пошли вниз. До пятницы еще дел — вагон и тележка.