Мужчина из комиссии поднял взгляд. Я поняла: он ещё не решил, шутка это или чрезвычайное происшествие. Решил он слишком поздно — Кристина уже говорила.
И она говорила. Сначала тихо, потом всё увереннее. Про легенду, которую заставили выучить. Про кофейню, где бариста должен был запомнить «спокойную Кристину». Про склад, ключ, фиксатор, чёрный ход. Про фото в телефоне и фразу «отдел кадров, мама, рабочий чат», от которой у меня самой свело скулы, хотя я слушала это уже второй раз.
— В тот вечер он сказал: «Подпишете — и всё закончится», — Кристина сжала пальцы. — Я спросила: «А если не подпишу?» И он улыбнулся. Знаете, как улыбаются люди, которые уже посчитали твои варианты и ни один тебе не по карману?
— И вы подписали?
— Подписала. — Кристина выпрямилась. — Потому что мне было двадцать три, и я думала, что подпись — это конец. А оказалось, что подпись — это начало. Чужого начала. Не моего.
— Почему вы решили говорить сейчас?
— Потому что мне прислали сообщение люди, которые не спросили: «А ты точно уверена?». Они сказали: «Мы рядом». Это разные глаголы. Первым обычно прикрывают собственную трусость. Вторым — спину.
Я мысленно сняла шляпу. Правда, шляпы у меня не было, поэтому я сняла пиджак Бурана. Который на мне был. Так что формально я разделась при всей комиссии. Если бы кто-нибудь об этом узнал, мне пришлось бы сменить имя и город.
— Спасибо, — женщина закрыла тетрадь. — Последнее. Если проверка потребует повторных показаний, вы готовы?
— Готова. Только не девять утра понедельника. В девять утра понедельника я способна подтвердить только то, что кофе существует, а мир — спорно.
— Зафиксируем: любое время, кроме понедельника, — серьёзно сказал мужчина и сделал пометку. Я почти поверила, что он не шутил.
Дверь открылась. Охранник — тот самый, ночной, — покосился на Кристину с плохо скрытой отцовской тревогой, которой в его должностной инструкции точно не было.
— Машина подана. Довезу. Двор, ворота, город. По порядку.
— Это вы для порядка перечислили или для меня? — спросила Кристина.
— Для спокойствия. Оно у меня по графику.
Кристина поднялась, подошла, обняла меня — быстро, крепко, как обнимают не «до свидания», а «спасибо, что вытащили».
— Позвоню. Или приеду с фисташковым мороженым и потребую обсуждать что-нибудь, не связанное с показаниями.
— Договорились. Возьму два рожка и словарь нейтральных тем.
Она отстранилась, посмотрела на Бурана. Он кивнул — коротко, серьёзно, без слов. Иногда кивок весит больше речи.
Дверь закрылась. За окном тронулась и уехала машина. Я слушала её двигатель, пока он не растворился в шуме вентиляции. Так провожают не машины. Так провожают людей, за которых волновались.