Буран посмотрел на часы.
— Через час приедет комиссия из головного офиса, — сообщил он. — Двое: по кадрам и по безопасности. Они будут смотреть камеры, журналы, папки. И говорить с нами. По очереди. Это будет тяжело. Но мы готовы.
— А если они… — начала Кристина и запнулась.
— Если они будут задавать неудобные вопросы — отвечай только на то, что помнишь, — спокойно сказал Буран. — Если не помнишь — так и говори: «Не помню». Если не хочешь — «Не готова обсуждать сейчас». У тебя есть право не отвечать, если вопрос давит. Юрист это пропишет.
В дверь постучали. Это был охранник — тот самый, что ночью открывал хранилище. Сейчас он выглядел чуть менее усталым, будто ночь наконец закончилась и можно было выдохнуть.
— Комиссия на проходной, — доложил он. — Просят собрать всех, кто участвовал в фиксации. И документы — всё, что есть.
Буран поднялся. Плавно, без спешки, но так, что сразу стало ясно: шторм не кончился — он просто перешёл в другую фазу.
— Пора, — сказал он. — Держим строй.
Мы встали. Кристина взяла свою кружку, будто хотела унести с собой хоть немного этого короткого спокойствия.
— Можно я пойду с вами? — спросила она. — Не в кабинет, а просто… рядом. Чтобы знать, что вы там.
— Конечно, — я взяла её за руку. — Ты не стоишь в стороне. Ты — часть этого.
Кулаков вышел первым, привычно проверяя, нет ли кого-то в коридоре, кто не должен там быть. Буран задержался на секунду у двери, посмотрел на нас — на меня, на Кристину, на пустую комнату, где только что было тепло и тихо.
— Мы всё делаем правильно, — сказал он тихо, но так, чтобы услышали все. — И мы никого не бросим.
И мы пошли — не как люди, которые бегут от беды, а как команда, которая знает, куда идёт.
В приёмной филиала всё было устроено так, чтобы выглядеть спокойно: цветы в кашпо, ровный свет, таблички с должностями. Но сегодня спокойствие сидело на стуле, как гость, которому сказали, что задержится на пять минут, а он уже третий час.
Комиссия из головного офиса — двое: мужчина по безопасности, с лицом, привыкшим искать подвох даже в прогнозе погоды, и женщина по кадрам, с внимательными глазами и папкой, которую она открывала бережно, словно чужой дневник.
Кристину приглашать не стали — сначала документы и разговор с руководством. Её проводили в комнату для гостей при проходной, и она ушла туда без единого возражения. В отличие от меня: мне очень хотелось возразить, но Буран одёрнул меня локтем, тихо, как выключатель.
Перед комиссией лежало всё: флешки, папки, журнал выдачи ключей, распечатки.
— Начнём с хронологии, — сказал мужчина. — Ночь. Доступ к хранилищу. Два ключа. Один у Кулакова, второй у охраны. Вы утверждаете, что Кулаков передал свой ключ Бурану. Где подтверждение?