Да и место для «размышлений» не нашлось само собой, и я медленно побрёл дворами. Дворами потому что не хотел чтобы случайный человек из цифр меня увидел с бутылкой.

Тёплое пиво и гул редких машин летящих по центральным улицам — всё это создавало нужный мне фон.

Именно тут среди дорожек вдоль высаженных тополей, и нашлись силы на мозговой штурм поставленной передо мной задачи.

«Что общего между мной и Сэмпаем?» — вертелось в голове.

У него посадили отца у меня с отцом всё в порядке. Я — парень из общаги, которого система не ломала, но и не баловала. Никаких точек соприкосновения, кроме спорта. Значит их надо создать заново и поверить в них как в реальные, совсем та же работа, что и с вихревыми охладителями, которые я буду рисовать снова и снова всю неделю и что-то мне подсказывает что еще и разными цветами.

Очередной глоток тёплого пива заставил поморщиться.

«Можно, конечно, сказать, что мой отец тоже сливал гостайну…»

Нет, Саша, ищи то, что им близко… То, во что они поверят… например как кровавый коммунистический режим угнетает людей.

И вдруг — осенило.

Не отец, а сестра, но не посадили, а довели до самоубийства.

Я замер, бутылка застыла на полпути ко рту и я прижал её к корпусу. Да, конечно. Вот она легенда: Отца я своего не знал, мать работала и не вывозила, а вот взрослая сестра… Пускай, как Света из общаги была намотчицей и кормила всю семью. За заслуги её пригласили в партию, она влюбилась в своего руководителя и после краткосрочного романа поняла что её используют.

Моя история разрасталась в мыслях подогреваемая солодом, нет это не месть системе, не детская обида как у Серёги Сидорова это глубинная боль, это личное. Это то, что объяснит мою уязвимость в моральных качествах советского человека, сделает меня лёгкой мишенью для вербовки и завтра я презентую её Епифану.

Я допил мерзкое тёплое пиво до дна, опустил бутылку в урну и зашагал обратно в сторону общаги.

Завтра после тренировки я уже буду иметь ответы на все вопросы, а сегодня меня ждёт еще сон.

Но будет идеально если я поем, купить нужное можно в том же гастрономе правда придётся снова стоять очередь. Эх что сказать, гипермаркеты будущего с кассами самообслуживания были действительно хороши.

Но делать было нечего и я снова стоял в живой очереди в том же гастрономе. Снова продавщица, уже другая но с таким же лицом, будто вымоченном в уксусе, бросила на меня взгляд, полный немого укора за то, что я являюсь мучителем её жизни, как и все кто был до меня, как и все кто будут после.

— Давайте… — я замялся, глядя на скудный ассортимент за стеклом, — триста грамм докторской.