Мы пробирались между столами к заветному углу — тому самому, где нам не мешают люди, которые могут прибыть на обед, как и их взгляды на то, что Валера тут мне собрался рисовать.

— Есть предложение вначале поесть, — произнёс я.

— Единогласно, — проговорил Валера, шутливо подняв руку вверх, будто мы и правда голосовали.

А после еды, отнеся посуду в окно-посудоприёмник, попросив в столовой чайник с чаем, я заплатил за него из расчёта, что в чайнике 6 стаканов и ещё два с собой, и того 14 копеек за восемь стаканов еле сладкой вторичной заварки.

Кажется, я знаю, как за столиком оказалось множество стаканов в мой первый раз в день прибытия сюда.

Далее Валера достал карандаш и, положив напротив меня лист бумаги, начал чертить схему в альбоме.

— Вот видишь — это приблизительная схема реального реактора. А это что я предлагал с охладителями. Чувствуешь разницу?

— Пока нет, это же квадраты и вписанные в них прямоугольники, — ответил я.

— Тогда на зелёный карандаш, на лист бумаги. Рисуй вместе со мной.

— Почему зелёный? — спросил я.

— Чертить будем долго, тебя не должно это раздражать.

— Друг, по регламенту два часа в день, — поправил я его, среагировав на слово «долго».

— Вчера был день, мы не занимались, сегодня значит должно быть 4 часа вместо двух, друг.

Фиг с тобой, золотая рыбка, будем учиться, отрабатывая вчерашние часы.

— Смотри, Саш, тут всё элементарно, — Валера уверенно выводил линии в альбоме, а его карандаш ловко скользил по бумаге. — Я черчу на своём листе, а ты на своём. Вот активная зона — урановые топливные сборки, как матрёшки, одна в другой. Выделяют тепло. А вокруг — он обвёл круг, — первый контур. Вода под колоссальным давлением, до трёхсот градусов, но не кипит! Чистая физика, понимаешь?

Я смотрел на появляющиеся заново наброски и старался копировать их вдумчиво.

— А вот эти элементы, — аккуратные спирали заполнили страницу Валеры, — те самые «вихревые охладители». По факту — чистая теория. Газ в каналах действительно создаёт вихревые потоки, но эффективность… как мне сказали, требует доработки. Однако! — он подчеркнул схему, — если представить это как революционную технологию, противник поверит. Потому что хочет верить что мы комуняки что-то хитрим.

Далее Валера обозначил стрелочками потоки: — В действительности пар идёт вот здесь, — он провёл линию к турбине, — а мы акцентируем внимание вот на этом участке, — заштриховал зону «инновационных» вихрей.

Он сыпал терминами: «Турбулентные солитоны», «эффект Коанда». Оказалось, что первое по смыслу вообще оксиморон, а второе — принцип, по которому струя жидкости или газа прижимается к стенке трубы.