Из кухни донесся звон упавшей посуды. Валера отложил карандаш, его выражение стало серьёзным:

— Если спросят о КПД, стоит ответить, что 23–24 против 30–32 процентной эффективности водяных охладителей, поэтому их ставят вместе после оптимизации и возможной замены этана на гелий, ожидается прорыв в отрасли охлаждения.

Он дорисовал крупный знак вопроса, аккуратно обвёл контуры на своём эскизе и показал мне:

— Вот этот участок — правда. — Он указал карандашом на обведённое. — Всё остальное — к сожалению, пока фантастика.

— Сложно всё это, Валер, — вздохнул я, дорисовывая свою картину.

— Это только когда первый раз рисуешь, — кивнул мне он.

— Первый раз? — спросил я.

— Ну да, листов у нас много, карандашей тоже, времени дано по два часа в день. Будем чертить, пока с закрытыми глазами не сможешь профану объяснить, что ты — это я.

Чай был весьма кстати, всё потому что мы чертили и чертили. Каждый раз Валера тихо называл объект, который мы изображаем, а я повторял за ним, перерисовывая:

— Теплообменник первого контура, — тихо диктовал Валера, вычерчивая трубки. Его карандаш оставлял ровные линии, будто под линейку — вот у кого с черчением всё хорошо было. — Тысячу семьсот трубок, мы изображаем схематично, чтобы не чертить каждую. Длина каждой, кстати, 12 метров.

Я копировал, стараясь попасть в пропорции. Появлялись люди в форме и без — кого-то я узнавал в лицо, кого-то нет. К нам никто не подходил — у них, наверное, тоже директивы по поводу встречи меня вне зала. А мой карандаш всё скользил и скользил по бумаге, оставляя бледные следы.

— Парогенератор. Вот эти рёбра — теплоотводящие пластины. — Он постучал карандашом по своему рисунку. — Здесь вода превращается в пар.

За соседним столиком расселись трое офицеров. Один мельком глянул на наши чертежи, хмыкнул и углубился в тарелку с котлетами.

— Теперь главное — активная зона. — Валера заштриховал шестигранник. — Тут 163 кассеты, в каждой — 312 тепловыделяющих элементов. Если представить, как спички в коробке — будешь близко к истине.

Я вывел свою версию, но углы получились кривыми. Валера кивнул головой, хотя по глазам я видел, что мой эскиз его пока не очень устраивает:

— Сборка должна быть идеальной. Разница в миллиметр — и всё, прощай КПД. Запомним этот проблемный момент, чтобы исправить его на следующем круге.

Через два часа моя рука начала дрожать от напряжения. В столовую набился народ. Девушка в синем платье, проходя мимо, задержала взгляд на наших чертежах, но Валера вовремя прикрыл их новыми листками. Это всё не было секретно, но, видимо, за то недолгое время пребывания тут у него сложилась определённая привычка. Именно такую копировал Грозов, когда перевернул моё липовое дело у себя на столе.