— Ты не волнуйся, что сболтнёшь лишнего, — сказал он, не оборачиваясь. — Никаких секретов тебе не откроют. Только то, что нужно для легенды.

Ага, тренерская тоже слушается. Хорошо, буду знать, что у этого здания везде есть уши.

— Принято, — выдохнул я, развалившись на заднем сидении.

Мы выехали за ворота. Городские красоты мелькали за окном, потом сменились зелёной трассой.

— Кстати, — вдруг начал Никита Сергеевич, — если консультант покажется тебе… странным, не обращай внимания. Он своеобразный.

— В каком смысле? — спросил я.

— Увидишь, — улыбнулся Хрущёв.

Минут через десять мы прибыли к бетонному забору с колючей проволокой наверху и КПП, где боец в зелёной каске и с автоматом Калашникова тщательно сверил наши документы с списком допущенных. А после нас на транспорте пропустили на территорию стройки. Машину досмотрели на наличие других пассажиров, посмотрев в багажный отсек, заглянув в салон, к слову, багажник водитель «Хрущёва» открыл заранее. Он не выходил его закрывать, за него это сделал боец, какая-то внутренняя договорённость.

Первое, что бросилось в глаза — масштаб. Всюду, куда ни глянь, стояли железобетонные конструкции, похожие на ребра гигантского зверя. Башенные краны, как длинношеие динозавры, медленно поворачивались в ясном небе. Где-то вдалеке грохотал бульдозер, но самих рабочих почти не было видно — только изредка мелькали фигуры в серых спецовках да слышались отдалённые окрики.

Мы проехали мимо штабелей бетонных блоков, аккуратно уложенных, будто детали огромного конструктора.

Дальше были бараки. Временные, из фанеры и жести, но с аккуратными табличками: «Отдел 3», «Технический контроль», «Медпункт». Возле одного курили двое в касках — увидев нашу «Волгу», они быстро разошлись в разные стороны, как общажные тараканы при включении света.

Затем моему взору открылся сам объект, снова обнесённый забором из железобетонных листов. Сквозь открывающиеся ворота для выезда пустого грузовика я увидел как внутри копошатся люди, но рассмотреть что-то особо было невозможно — только блеск сварки и клубы пара, вырывающиеся откуда-то из глубины. Над всем этим местом нависал кран, опуская вниз какую-то массивную деталь.

— Первый блок, — коротко пояснил Никита Сергеевич.

Машина свернула к одному из бараков — такому же, как остальные, но с охраной. У входа стоял солдат с автоматом, а над дверью висела табличка с одной-единственной буквой: «К».

— Выходи приехали, — хрипло усмехнулся Никита Сергеевич.

Я вышел. Воздух здесь пах бетонной пылью, машинным маслом и чем-то ещё — едким, химическим. Где-то вдали шипел пар, и на мгновение весь пейзаж скрылся в белой дымке.