Мгновение.

Второе.

Потом — не было ни звука, ни движения, только ощущение злого намерения — и понимание, что три щита его защиты не помогут.

Арон метнулся в сторону, а в то место, где он только что стоял, вонзился нидд — зачарованное копье, в обычном виде похожее на обычный нож. Такие копья, способные пробить несколько магических щитов защиты, зачаровывались воинскими магами, стоили очень дорого, а их использование строго контролировалось. Бывшие легионеры не имели права владеть ниддом. Впрочем, законы империи нарушались часто…

Значит так.

Пусть так.

Огонь — первой мыслью Арона было ударить огнем. Сжечь врага. Но в самое последнее мгновение словно что-то подтолкнуло его. Он же мог не просто уничтожить легионера, а превратить его в свою марионетку, как сделал со старостой. Бывшие легионеры держались рядом, и, если у одного из них был нидд, такое же оружие могло найтись у другого. Или же нечто иное, не менее опасное.

Так пусть один бывший легионер убивает других…

Шаг назад, к тому месту, где нидд воткнулся в землю. Движение — вырвать его из земли, поднять, одновременно ловя нить Воздуха, нить, которая помнила недавний полет копья. И, усилив заклятием, отправить нидд в обратный путь, прямо в сердце его владельца.

Как и со старостой, Арон планировал поднять свежего мертвеца своей собственной Силой, не проводя жертвоприношения.

Он планировал.

Вместо того его сознание словно раскололось. И то, что с каждым его обращением к Мертвому Искусству рвалось наружу, наконец нашло путь.

«Таатог, прими!» — он даже не произнес эти слова, просто подумал — помимо воли. Просто подумал два слова — как смешную пародию на правильное жертвоприношение. Но их оказалось достаточно. Вспышка энергии от жертвы пошла в пространство, и, долю мгновения спустя, извернулась, чтобы влиться в Арона.

Он пытался остановить ее.

Пытался поставить щиты, отражающие эту энергию.

Бесполезно.

Только эйфории ему сейчас не хватало! Эйфории и чувства фальшивого всемогущества! Они отвлекали, они могли помешать.

Он становился магией.

Он превращался в стихии.

Огонь и земля, вода и воздух.

На слабеющих остатках воли Арон повернулся туда, где стояли сопровождавшие его Волки, и набросил на них двойные щиты. На всякий случай. Если вдруг…

Потом его сознание растворилось в нестерпимой фальшивой радости.

Растворилось — и вернулось. Арону даже показалось, что это случилось почти сразу. Что приступ эйфории был краток, занял мгновение или два, не дольше…

Его эррэ оказалось заполнено Силой до краев. Горячей, яркой, пульсирующей Силой. Ее было больше, чем когда-либо прежде. Ее было так много, что Арон знал — сейчас он мог бы сравнять с землей половину столицы, мог бы поднять всех мертвецов смертных рощ провинции Бер, мог бы… Наверное, он мог бы даже выйти против Неркаса и победить.