Подумать ему было о чем.
* * *
Незадолго до полудня следующего дня явились гости. Пятеро всадников — один богато разодетый юнец и четверо мужчин охраны.
— Где все слуги? — удивленно спросил юнец у Арона, спешившись, и добавил. — А тебя я не помню. Ты, должно быть, недавно здесь. Я Ипполит Молпади, приехал повидать дядю…
Арон оглянулся на здание виллы. Магия начала возвращаться к нему этой ночью и уже заполнила резерв почти наполовину. Быстрее, чем он ожидал. И сейчас Дар говорил ему о том, что Вечный уже у дверей — старый маг больше не сжимал свою Силу в тугой ком эррэ, она окружала его мутным, расширяющимся облаком, способным выдать его присутствие любому магу поблизости.
Сегодня старый маг выглядел еще хуже, чем вчера. Просто кусок гнилого мяса, но способный ходить, жестикулировать, говорить…
Лицо юнца, увидевшего, кто вышел из дома, застыло в гримасе ужаса. Сопровождавшие его воины потянулись к оружию, но тут же оцепенели, их лица потеряли всякое выражение, глаза опустели.
Магия Разума? Боги наложили очень мало запретов, но те, которые существовали, были суровы, и включали в себя запрет на Магию Разума.
Значит, для Вечного были не писаны даже законы богов?
Гниющее тело со стуком упало на мраморную плиту, а на том месте, где оно только что стояло, остался полупрозрачный силуэт — знакомый Арону силуэт юноши с очень старыми глазами. Пять шагов до Ипполита призрак одолел в одно мгновение, а потом просто шагнул внутрь человека, будто впитался в него.
По телу юнца прошла судорога, гримасу ужаса сменила гримаса боли, но почти сразу исчезла. Ипполит — вернее, уже Вечный, — повернул голову вправо, влево, шевельнул плечами, потом потянулся всем телом, будто примеряя новую одежду — хорошо ли сидит, по мерке ли сшита.
— Самое время, — сказал, довольно улыбаясь, — хотя тело с Даром сгодилось бы лучше.
И Арон, глядя на эту улыбку, отчетливо понял, что именно произошло с теми сотнями учеников Вечного, которые не вернулись. И что едва не случилось с ним самим.
Часть 1 Глава 2
Идея смертного списка пришла к Арону этим утром, но, едва начав, он понял: списков потребуется два. И если первый — который Арон про себя назвал Серым, в честь Богини Смерти, и где верхняя строка по праву принадлежала Аларику Неркасу — составить оказалось легко, то второй потребовал больше времени. Во втором списке, который Арон мысленно обозначил как Черный, были все, в ком он сомневался, все, кто, может быть, был связан с Неркасом, все, кто, может быть, участвовал в заговоре против Джета Пеларе, все, кто, может быть, прямо или косвенно, был виновен в гибели Мины — и очень скоро количество имен там перевалило за сотню и продолжило расти.