— Моя одежда, — я стоял посреди комнаты голый, пока обе женщины вытирали меня толстой мягкой тканью. Чернокожая девушка появилась вновь, неся с собой одежду, но не мою. Одежда представляла собой прямоугольный кусок ткани с круглым отверстием для головы в центре, сложенную пополам и сшитую по краям с оставленными прорезями для рук. По краю была нашита бахрома жёлтого цвета.

— Надевай, —показала жестом рабыня, трудно было сомневаться в статусе, сравнивая её с мойщицами. Туника мне оказалась по колени, я отрицательно помотал головой, требуя вернуть шаровары. В таком виде показаться перед хурритами нельзя, можно потерять весь авторитет. Язык жестов достаточно информативен, мне дали понять, что одежда грязная и отправлена на мойку. Чернокожей даже пришлось изобразить полоскание белья руками, чтобы я всё понял.

— Сиа мириа, — поманила меня одна из мойщиц в соседнюю комнату. Это была спальня, большая кровать, накрытая покрывалом из шкур, и колченогий столик, уставленный едой, предстали в свете масляных светильников.

— Яа, яа, — показала сопровождающая жестами, что это приготовлено для меня.

— Садись рядом, — похлопал по полу ладонью, приглашая разделить со мной трапезу. Женщина поняла, просияв, она пристроилась рядом, частично облокотившись о меня. Виноград и финики я узнал сразу, только разрезав признал дыню и арбуз. Оба фрукта оказались размером с крупное яблоко. Вторая мойщица исчезла, помотав головой и не найдя её, принялся за еду, не забывая угощать девушку. Египтянка ела с удовольствием, но сама фрукты не брала, словно это было под запретом.

— Египетская сила, — вырвалось при виде инжира, оказавшегося внизу подноса с фруктами. Этот плод мне очень нравился, но даже в России он не был широко распространён.

— Ила? — попробовала египтянка повторить за мной и рассмеялась, обнажая ровные белые зубы.

Наевшись, почувствовал, как меня неудержимо клонит ко сну. Не боясь подвоха, мы всё-таки везли невесту самому фараону, упал плашмя на кровать, скорее топчан из мягкой перины, устланной шкурами. Но уснуть мне дали, ласковые руки обвили шею, а ухо почувствовало горячее дыхание девушки.

— Я женат, — брякнул первое, что пришло в голову, но египтянку это не остановило. Продолжая мелодично говорить, девушка освободила меня от туники и полностью взяла инициативу в свои руки. Стоит ли говорить, что незнакомка прекрасно знала, что делать, и трижды заставила меня зарычать от удовольствия. Я так и уснул голышом, — копна чёрных волос египтянки распласталась по моей груди, а сам девушка доверчиво прижалась бочком.