— Хорошо, — не стал спорить, надеясь, что это временная блажь. Построению хурритов месяц обучал, а доверить им порох — не настолько я дебил. Но спорить с Адой, когда она увлечена, опасно. Оставалось надеяться, что по возвращении домой она снова увлечётся своим садом и огородом.

Шулим вернулся через два часа: взмыленные лошади свидетельствовали о проделанном пути и скорости.

— Мы не смогли их догнать, они ушли в сторону гор, — Шулим показывал на север. — Они ушли ещё ночью, угли в кострах успели остыть.

— Позови Элсу, Этаби и Супимата, надо всё обсудить.

На Военном Совете все высказались за то, чтобы идти в земли хурре. Только Супимат хмурился и пытался напомнить, что верить хеттам нельзя.

Тех раненых, что могли сидеть в седле, поручил заботам Шулима. Элсу попросил сопровождать и охранять три повозки с тяжелоранеными, что не могли идти или скакать на лошади.

Ещё до обеда мы взяли курс на восток: вереди конный отряд Шулима, посередине обозы с ранеными и пешие лучники. Замыкал движение я с отрядом в двадцать лучших всадников. Аду, несмотря на её протесты, пристроил с ранеными, поручив Эсле не спускать с неё глаз. Этаби в этот раз не послушался, взгромоздившись на лошадь, хуррит заявил, что его место рядом со мной.

Стоя у ворот крепости, пересчитывал воинов: семьдесят два всадника и сто сорок восемь лучников. Отряд Супимата понёс самые большие потери, оставив лежать в земле больше пяти десятков воинов.

— Арт, думаешь хурре проиграют и исчезнут? — Вопрос Этаби меня удивил. Не дожидаясь ответа, хуррит продолжил:

— Мы не такие как хатты, сангары или эсоры. Каждый из нас считает себя самым лучшим, сильным. Мы не любим подчиняться, неохотно принимаем чужаков, считая, что чужие люди испортят наш образ жизни.

— Этаби, ты во многом прав. Ваша горделивость и замкнутость на своих обычаях, делает вас врагами для окружающих народов. Может вам стоит брать от соседей полезное? Те же хетты имеют профессиональную армию, а у вас каждый сам себе командир. И эти ваши бесконечные поединки, где за косой взгляд вы хватаетесь за ножи. Вы сами себе убиваете, вам даже не нужны враги.

— Я думал об этом, — Этаби наклонился ко мне и, слегка понизив голос, продолжил:

— Если всё будет плохо, хочу взять свой род и переселиться подальше. Не хочу жить рядом с хаттами и эсорами.

— И куда ты переселишься? — Такого Этаби я видел впервые, возможно рана и напоминание о смерти остудило пыл моего друга.

— Туда за горы, — махнул рукой хуррит на север, где вдалеке в лёгкой дымке возвышались остроконечные снежные пики гор, опознанные Саленко как хребты Южного Кавказа.