Солнце ушло за горизонт, когда Шулим собрал всех воинов, что я тренировал в Вешикоане. Шестдесять восемь человек собрались у западных ворот, чтобы выслушать новую задачу. Шулим отсеял раненых, в ночной вылазке от них будет мало толка.

— Хурре, мой особый отряд, вы знаете, что к врагам прибыла помощь. — О прибытии конницы знал даже Этаби, проспавший почти весь день. Гигант порывался встать, мотивируя словами, что «ему уже хорошо», но я употребил свою власть, приказав не вставать ещё день.

— Мы сожгли две башни хаттов, сломали их лестницы. Без башен и лестниц, им не взять Нарриш, они не умеют взбираться по стенам, как мы. И сейчас, я думаю, что они заняты строительством башен, лестниц, таранов. Глубокой ночью мы бесшумно прокрадёмся в их лагерь, сожжём все башни, лестницы, даже доски, если они там есть. Нас семьдесят человек, если во время вылазки каждый убьёт по три хатта, их численность сильно уменьшится. Надо им внушить страх, чтобы они боялись спать по ночам.

Воины задавали вопросы, я отвечал. Суть вылазки поняли все, оставалось разъяснить технические нюансы. Нельзя было назвать предстоящую операцию лёгкой — войско хеттов выставит караулы. Самое трудное заключалось в том, чтобы одновременно и бесшумно снять дозорных.

— Нет, сразу нельзя убивать спящих, вначале надо найти башни, лестницы, всё, что хатты могут использовать для штурма. Облить их смолой и поджечь углями из костров неприятеля. Только потом, когда начнётся неразбериха, убивать хаттов и отступить по сигналу нашего рога.

Хурриты слушали с горящими глазами. Идея нанести удар в сердце врага понравилась всем.

— Учтите, когда услышите рог, надо бежать в крепость. Отставших и раненых ждать не будем, иначе хатты ворвутся в Нарриш на наших плечах.

— Как на плечах? — не выдержал один из воинов, — я не позволю ни одной хаттской собаке встать на мои плечи.

Его слова встретили со смехом, я, едва сдерживая улыбку, объяснил метафору.

Для предстоящей вылазки пришлось собрать оставшиеся кувшины и смолу.

— Шулим, пусть смола кипит в чанах, разливать по кувшинам будем перед самым выходом.

Это была самая слабая часть моего плана — до врага почти километр, смола частично остынет прежде чем доберёмся до хаттов. Выступать решили за пару часов до рассвета: каждый воин избавился от лишних предметов, оставив только кинжалы из оружия. Мечи с перевязью всегда издавали ненужный шум, а залог нашего успеха — полная скрытность.

Мучительно долго тянулись минуты, молодой месяц то появлялся, то исчезал среди облаков.

— Пора, — смазанные жиром ворота открылись бесшумно. Пройдя метров триста, отряд остановился, поджидая носильщиков с кувшинами. Мы разделись на два отряда: Шулим шёл впритык к скалам, мой отряд по самому краю пропасти. Хеттский лагерь был неплохо освещён, подобравшись до двухсот метров, мы залегли. У крайних двух костров наблюдалась движение: дозорные сидели у огня, но разговоров не было слышно.