Я выдохнул, вытирая пот с лица. Говорить на чужом языке, владея им только на слабом уровне разговорного, — та ещё задача. Но меня поняли, хотя мои объяснения выглядели не совсем убедительно.

— Если кто отстанет, я останавливаться не буду, — побежал трусцой, давая группе приноровиться. Мелухх бежал довольно легко, хотя в заплечном мешке у него болталась четверть козы. А вот Элсу и Этаби марафон точно не практиковали, оба дышали как паровоз и бежали словно слоны. Марш-бросок не получился, меньше чем за километр оба выдохлись и остановились. Я только согрелся и собирался увеличить темп, как хуррит и меон сдохли.

— Ладно, бежать не будем, только идти, — дал несколько минут отдыха, чтобы у них восстановилось дыхание. От снега остались только проплешины, мы уже были на подходе к лесу. Там хоть можно укрыться за стволами деревьев, на равнине, словно мишени в тире. Дойдя до деревьев, почувствовал облегчение, но лес оказался всего небольшой рощицей, узкой полоской пересекавший направление нашего движения.

На отдых остановились лишь после обеда, когда зимнее солнце ощутимо перевалило за зенит. Мелухх пожаловался, что мы не ели со вчерашнего ужина. Голод я тоже чувствовал, но терять время на разведение костра и приготовление еды не собирался.

— Вперед, нельзя остывать, — группа нехотя поднялась, не уточняя, что я имел в виду. От долгого быстрого бега все мышцы разогрелись, но нельзя допустить полного охлаждения, мышцы любят лениться.

К ночи дошли до заброшенной кошары, так назвал это место Элса. Полуразрушенное каменное здание размерами три на два метра с обвалившейся крышей и следы жизнедеятельности коз и овец — такой была картина, представшая перед глазами. Двери в доме не было, но сохранившиеся три стены неплохо защищали от холодного ветра.

— Ночуем здесь, — тяжело опустился на корточки. Даже для меня такой долгий переход оказался трудноватым. Элса и Этаби вымотались вконец, рухнув у сохранившейся стены.

— Уичин, что насчёт еды, — показал на рухнувшие перекрытия домика, — хватит этих жердей для костра?

— Хватит, — мелухх держался даже лучше меня, собрав жерди и ломая их через колено, он попытался развести огонь. Даже стружка, полученная с помощью меча, не желала загораться.

— Слишком сыро, — констатировал мелухх, разводя руками. Искры, выбиваемые им с помощью огнива, гасли, едва попав на стружку. Потянувшись к стружке, Этаби заграбастал её руками и сунул за пазуху.

— Надо высушить, — ответил на мой взгляд хуррит. Уичин настрогал ещё, мы с Элсу также сунули стружку за пазуху. Я сомневался, что тепла тела достаточно, чтобы высушить стружку, но ошибся. Спустя полчаса, мелухх попробовал снова, и слабый язычок пламени, поколебавшись, словно раздумывал гореть или потухнуть, охватил стружку. Дальше дело пошло веселее, а через минут десять в заброшенном домике пастухов, весело потрескивал огонь. Сырые дрова шипели, но избавившись от воды в древесине, начинали гореть.